число тех немногих, кто с самого начала не только не сомневался в успехе, но и собирался то же самое предложить Бартнеллу, вошли все без исключения. Я же был уверен, что Смит окажется не орехом, а камнем, и видел в будущем лишь новые трудности. Атмосфера эйфории, вызванная предвкушением самого интересного – скорых признаний виновного, которые должны были снять завесу тайны с громкого дела, – обдала меня волной, но не проникла в плоть бодрящим духом и не заразила убежденностью, что очень скоро и легко всё завершится. Однако я понимал, что при таком всеобщем настрое не стоит и пытаться отложить допрос. Уже стало известно, что Бартнелл собирается присутствовать на нем, значит, сие действо пройдет под его руководством. Но почему-то решено приступить сейчас же. Мы не собрались предварительно и не обсудили тактику: какова будет наша линия и связанная с ней последовательность вопросов, где и как подготовить ловушки. Царила полная убежденность, что Смита не придется подталкивать к признанию, что он настолько поражен своим фиаско, что прямо-таки ждет, когда же ему дадут высказаться и облегчить душу. А моя озабоченная физиономия на фоне всеобщей радости вызвала изумление и даже дружный смех.
– Лестрейд, помилуйте! – похлопал меня по плечу Джонс. – Чего ж вам еще надо?! Вы только что раскрыли дело, а выглядите так, словно прибыли с похорон любимой тетушки.
– Значит, вы считаете, что дело раскрыто? – Мне пришлось остановиться, потому что обойти Джонса в случае, когда он в этом не заинтересован, шансов просто нет. – Чем тогда вы объясните, что ларец не полон?
– Элементарно. – Смешно, но многие из нас незаметно для себя заразились этим идиотским словечком Холмса. Джонс не исключение. – Смит шкурой чувствовал, что подозрения с него еще не сняты, и не исключал вероятность засады. Вот и решил не рисковать всем кладом, а попытался сначала привезти половину. Если бы всё прошло гладко, следующим рейсом он довез бы остальное.
– Половина, конечно, не всё, но жалко потерять и ее, – возразил я. – И потом, сколько бы там ни было, сам ларец уже улика. Ему еще предстоит объяснить это. Если б Смит допускал хоть какую-то возможную опасность с нашей стороны, не проще было бы для него вообще воздержаться пока от всяких попыток и сидеть тихо, пережидая, когда всё уляжется? Нет, он потому и бросился за ларцом почти сразу же, как был отпущен, что считал это время самым подходящим для своей затеи. Поэтому привез он всё, что у него было. Вот я и спрашиваю вас: где же тогда остальное? А главное, если весь клад у Смита, то непонятно, как нам быть со Смоллом. Тем самым, чьи следы вы сами обнаружили в Пондишери-Лодж.
– Значит, они его ограбили.
– Они?! – изумился я. – Смолла, только что играючи устранившего Шолто?! Кому вы отводите эту роль? Сын Смита не в счет. Парень крепкий, но для драки насмерть слишком юн.
– Не забывайте, был еще третий, – нашелся Джонс, – Бойд.
– Тогда и вы припомните, что еще был дикарь, у которого припасено кое-что в ответ. Да и Смолл не промах. Обычные люди не сбегают с каторги за тысячу миль отсюда. Это убийцы. Хотел бы я посмотреть на тех, кто бы рискнул на них полезть!
– И что вы предлагаете?
– Нам остается либо поверить Смиту, что пассажир был один и с количеством нижних конечностей, достаточных для двух Смоллов, но тогда непонятно, как у него оказался ларец…
– Да не было у него ничего! – встрепенулся Джонс, высмотрев для себя выход. – Послушайте! По неизвестным нам причинам Смолл был вынужден отдать половину Смиту. Скажете, слишком много, но я повторю: мы просто не знаем причин! Значит, придется поверить, что оно того стоило. Отдал на причале, потому туда и привела собака. Но вся штука в том, что этот чертов каторжник отбыл другим путем. «Аврора» тут ни при чем.
– Если, как вы утверждаете, Смит получил свое сразу у пристани, непонятно, зачем тогда он увез сокровища. В версии со Смоллом всё было складно. Он нанял Смита, чтобы быстрее убраться из Англии. Теперь же неясно, с какой целью в ночь убийства «Аврора» отчалила от пристани.
– Но у него действительно был заказчик, как показала его жена. Ей-то вы, надеюсь, верите? Этот заказчик – обычный человек, не имеющий отношения к преступлению. Просто так совпало, что заказ был получен на эту же ночь. Мы сделали из этого ошибочный вывод, что на «Авроре» скрылся убийца.
– Цена этому заказу – полфунта. Примерно столько стоит перевезти пассажира в Ричмонд по Темзе. Накиньте еще столько же за ночное время. Стали бы вы с этим возиться, когда в это же время на кону у вас дело, которое или сделает вас богачом, или отправит на виселицу? Не могу представить себе, как Смит собирался сначала участвовать в убийстве Шолто, а затем за умеренную плату отправиться в Ричмонд.
– Возможно, заказ – не основная причина, – не сдавался Джонс. – Допустим, Смит решил, что не будет лишним отвезти ларец на время куда-нибудь подальше.
– Зачем ему вообще понадобилось покидать Лондон? Он никак не ждал, что собака приведет Холмса к его дому. Чего ему было бояться?
Джонс скрестил руки на груди, вернее положил их на свой удобный для этого живот, и примирительным тоном взялся меня увещевать, мол, напрасно я всё усложняю, так как скоро сам всё увижу. Видимо, то, что он уже рассмотрел, отсиживаясь здесь. Когда дела идут более-менее благополучно, Джонс, соответствуя обстановке, имеет такой же благополучный вид. Он весел, благодушен и не прочь отпустить комплимент, особо не задумываясь об искренности похвалы. Это ложь без злокозненных целей, а лишь из соображений наполнить пространство вокруг себя одними приятностями, как стремятся согреть дом, чтобы согревал уже он сам. Все отталкивающие моменты, вытекающие из общения с ним, случаются, когда в работе возникают серьезные трудности, которые он со своим чрезмерным стремлением к этому самому благополучию и покою воспринимает как угрозу своей безопасности. Он начинает вести себя так, словно у него земля горит под ногами и он готов подстелить любого, кто окажется поблизости. Камень с души летит не на землю, а в кого-то. Это могут быть коллеги, которые участвуют с ним в расследовании и, как следует из его докладов, своим непрофессионализмом сильно тормозят работу и мешают ему проявить себя; еще лучше – нерасторопные подчиненные. Ну а самые частые жертвы этой его лихорадочной жажды спасения – подозреваемые, нередко схваченные поспешно и радостно, но без достаточных оснований. Джонс в момент такого задержания смотрит на
