все еще будешь против его носить, то мы купим новую пару обручальных колец. Простенькие, но свои и красивые.
– Никакие твои слова не смоют с этого кольца проклятие! – бросила я, в голос просочилась вся скопленная в груди злость. В комнате повисло молчание, слышно было лишь тиканье часов на каминной полке, вдруг ставшее громким, как недоброе предзнаменование.
– Что еще ты от меня скрываешь? – прошептала я наконец.
Меня злило заполнявшее меня подозрение – знакомое ощущение, от которого я убегала последние несколько дней. Я почувствовала себя высосанной, гнилой, обреченной. Подозрительная Фрэнсис, которая родилась в прошлом году из предательств друзей, терзала меня, беспокоила, сдирала с меня остатки радости жизни.
В этот момент из-за диванчика, на котором я сидела, раздался еще один голос. Из другой комнаты дальше по коридору появилась Пеони Лейн. Она все это время стояла там, молча слушая.
– Лучше расскажи своей новой жене всю правду, Арчи, а то ваш брак и недели не продержится, – сказала Пеони Лейн и сложила руки на груди.
Меня шокировала наша первая встреча после знакомства на ярмарке – и не потому, что она снова была одета в костюм гадалки. Нет, в тот день на ней были обычные синтетические штаны и простая белая блуза. Она бы смотрелась как своя в каком-нибудь офисе. Может, в офисе она и работала в свободное от гаданий время.
Я моргнула. У этой женщины была своя жизнь, никак не связанная с моим предсказанием – оно было лишь одним из череды десятков ее гаданий. Она была простым человеком и занималась простыми делами.
Сразу вспомнилось, как они с Эриком Фойлом попытались противостоять Эдмунду Грейвсдауну единственным известным им способом. Эта женщина, по словам Форда, собрала целую папку доказательств вины его брата, чтобы упечь его за решетку навсегда. В этой папке были показания жертв Эдмунда, образцы наркотика, которым он их усыплял, даже детальная информация о том, где и когда были найдены девушки.
Должна признать, меня впечатлили ее организованность и планирование. Все, чтобы разобраться с мерзавцем.
Арчи несколько раз открыл и закрыл рот, как хватающая ртом воздух рыбка. Он ничего так и не произнес, поэтому Пеони Лейн пересекла комнату к столу, затем какое-то время рылась в шкафчике. Наконец она достала конверт. На нем было четко написано имя Арчи. Пеони передала конверт ему.
– Я написала его для тебя.
Он вскрыл конверт и пробежался глазами по тексту на вложенной в него бумажке. Он хмыкнул и сунул листок в карман.
– Я в эту ерунду не верю, – сказал он.
Я почувствовала себя такой маленькой. Столько раз Арчи сидел и терпеливо меня слушал, словно серьезно верил в мои рассказы про судьбу, верил в мои тревоги о будущем. Все теперь казалось таким незначительным… Наконец-то пришли слезы, и когда я начала плакать, то остановиться уже не могла. Будто всю мою надежду невзначай жестоко разбили на сотни осколков.
– Это все было игрой? Ты вообще любил меня или я всегда для тебя была пешкой? Ты поселил в моем сердце недоверие к Форду, ты… – Я кричала на него, с трудом подбирая слова. Хотелось, чтобы он понял, насколько преданной я себя чувствовала. Насколько напуганной. Если я не могла доверять своему сердцу, своей трезвой оценке, кого любить и кому позволять любить себя, то чему я вообще могла тогда доверять?
– Фрэнсис, пожалуйста, все не так! – Арчи подтянул меня к себе, но я толкнула его в грудь. Пальто, которое он не успел снять, заливали новые слезы. – Я люблю тебя и никогда тебе не врал! Мы с тобой это переживем. Ты и я. Ну хочешь, продадим это кольцо?
– Говоришь, что никогда не врал, а сам врал! – кричала я. – Про свою ссору с Эриком, например. Как он якобы проиграл большие деньги в покер, как Форд его подставил. Этого ведь не было? Не было? – Берди, примостившаяся на соседнем кресле, дернулась, но я уже раскричалась и останавливаться не собиралась. – Все было совершенно наоборот. Он с тобой не разговаривает, потому что это ты «потерял» ценный предмет, – верещала я высоким, полным отчаяния голосом.
– А что тебя больше расстраивает? Что я обокрал Грейвсдаунов или родного брата? – Арчи расслабил плечи, и я с ужасом заметила, как раскаяние на его лице сменяется спокойствием.
– Кто ты, Арчи Фойл? И что ты натворил? – прошептала я.
– Может, Пеони расскажет, где она спрятала один очень важный нож? – спросил Арчи. Он смотрел только на Пеони, как будто я ничего не говорила.
При упоминании ножа шок ледяной волной побежал по венам. В голове отчетливо возник его образ с рубинами в рукоятке, про который рассказывала Эмили. Красный камень в кольце Оливии (своим я больше не могла его называть), рубин в ноже… Они связывали Арчи с Грейвсдаунами лишь недавней кражей? Или он изначально был частью их семейной трагедии?
– Вы все расскажете мне правду, – твердо произнесла я. – Прямо сейчас.
Глава 33
Ну конечно, мы не спали всю ночь и читали дневник. Жаль, я не стала записывать все свои чувства по ходу, с каждой новой страницей от недосыпа и переполняющих меня эмоций все сильнее тряслись пальцы. К первым рассветным лучам тело совершенно онемело от смятения и от злости за героев со страниц дневника. Сердце разбили не мне, на этих ранах уже лежит многолетний слой пыли, но они казались такими настоящими, такими свежими, такими моими.
Я понимаю поступки Фрэнсис и их причины. Под конец чтения дневника я не понимаю только одного – что случилось в ночь аварии.
Поэтому мы с Дженни разобрали папку Пеони, изучили каждую бумажку, каждую написанную рукой Фрэнсис заметку. Мы добавили еще дров в камин, сделали еще кофе и позавтракали вчерашним. Сейчас мы ходим взад-вперед по библиотеке, обмениваясь догадками.
Папка Пеони странная – там нет информации про ее жизнь или личность. Вместо этого папка, подписанная ее именем, содержит доказательства вины Эдмунда Грейвсдауна, которые много лет назад Пеони отдала Форду. Эта папка должна быть у полиции, а доказанные в ней преступления Эдмунда – хоть и посмертно – раскрыты с помощью собранных улик.
Ясно, что эта информация важна, но неясно, чем именно.
Только тогда мы уснули, и утро пролетело мимо.
Оживаем мы ближе к полудню. В голове туман, он напоминает мне что-то между лихорадкой и тем самым ощущением после самолета, когда меняешь часовые пояса.
– Мы подошли к этому делу не с той стороны, – заявляю я, дожевывая один из обнаруженных
