он втянул майора Шолто. Это их дела, но поверьте моему чутью, тут дело нечистое. Внешний вид его обманчив. Это весьма хитрый человек. С некоторых пор до меня стали доходить слухи, что он промышляет контрабандой. Ручаюсь, у него есть вторая, темная сторона жизни. Разумеется, меня он посвящает только в те дела, где всё законно. Так что тут вам я ничем не смогу помочь.
– Но откуда у него была уверенность, что Бартоломью Шолто не выкрутится из его сетей?
– Рискну предположить, что он был хорошо осведомлен о делах мистера Шолто и знал, что тому не раздобыть таких денег. Пять тысяч все-таки тоже деньги серьезные. Поэтому сочувствие у меня вызвал именно мистер Шолто. Мне хотелось отговорить его от такой явной ловушки, но он подтвердил свое согласие заключить договор тут же. Свой экземпляр он забрал с собой, а договор Смита хранился у меня.
– Хранился? – Слух мой не мог пропустить этой интонации. – А сейчас нет?
– Секундочку, – снова улыбнулся мистер Паллистер своей чуть снисходительной улыбкой. – Я наводил справки, чтобы узнать, как обстоят дела у мистера Шолто. И убедился, что Смит не прогадал. Средств у хозяина Пондишери-Лодж хватало, только чтобы поддерживать имение и содержать слуг. До последних дней не было видно, откуда бы для мистера Шолто повеяло надеждой. Но внезапно шестого числа, когда до конца срока оставалось чуть более двух месяцев, произошло кое-что странное.
– Шестого октября?
– Да. В этот день Смит явился ко мне и забрал свой экземпляр договора.
– Как он объяснил свое решение?
– Никак, – кратко пожал плечами поверенный. – Просто пожелал, чтобы тот хранился у него. Это, конечно, отговорка. Но и его право, так что с тех пор я ничего не знаю ни о Смите, ни о судьбе его соглашения с мистером Шолто.
– Мистер Паллистер, – обратился я к нему, – эта дата исключительно важна для нас. Вы как-то можете подтвердить сей факт?
– Конечно, – солиситор бойко хлопнул по столу толстенным томом, который до того держал на коленях. Там уже имелась соответствующая закладка. – Забирая договор, Смит расписался в моей книге, где я регистрирую весь свой оборот документов. Прочтите вот здесь.
Прекрасно! Некоторое время мы молча пялились на незамысловатую закорючку Смита. И хоть ее вид нам ни о чем не говорил, слова юриста служили надежным основанием для того удовлетворения, что мы сейчас испытывали. Шестого октября, за день до трагедии в Норвуде, Мордекаю Смиту зачем-то понадобился его экземпляр договора с Бартоломью Шолто. И тут я вспомнил о Тадеуше.
– Мистер Паллистер, а вам известно, что у Бартоломью Шолто есть брат-близнец?
– Тадеуш Шолто? – Поверенный захлопнул книгу и прибрал назад. – Да, меня уведомил об этом Бартоломью в тот же день, когда они со Смитом явились ко мне. Вас интересует, как он мог без ведома брата единолично распоряжаться судьбой имения? Я тоже задал такой вопрос, но мистер Шолто меня успокоил. Он сказал, что его брат передал ему свои права вести финансовые дела их семьи, доверяя ему в этом больше, чем себе. Мистер Шолто назвал мне имя юриста, который ведал этими вопросами еще у их отца, майора Шолто. Я связался с ним, и тот подтвердил, что действительно Тадеуш Шолто официально оформил право его брата вести дела от их общего имени с условием раздела всех прибылей и прочей выгоды в равных долях. Соответственно, и риски убытков, связанные с решениями и действиями Бартоломью Шолто, они несли поровну. Исключение составлял только дом Тадеуша Шолто в Лондоне и незначительная сумма его годового содержания. Их не включили в договор, так что этим имуществом Тадеуш Шолто не рискует. Это его собственность при любом раскладе.
– Получается, со смертью Бартоломью Шолто ничего принципиального, имеющего отношение к предмету договора, не произошло?
– Точно. Тадеуш Шолто наследует Пондишери-Лодж, но договор остается в силе. И если к десятому декабря, то есть через пятьдесят с лишним дней, долг не будет погашен, он потеряет имение.
– Но он хотя бы знает об этом договоре? – спросил я. – Право Бартоломью распоряжаться подразумевает и ответственность перед тем, кто его этим правом наделил, не так ли? Поставил ли он в известность брата о том, какую рискованную игру затеял? Тадеуш мог и воспротивиться, посчитав, что это уже чересчур.
– Интересный вопрос, но, к сожалению, помочь вам здесь я не смогу. Я никогда не видел мистера Тадеуша и ничего не знаю о его отношениях с братом. Пока был жив Бартоломью, меня это не интересовало. Ведь Тадеуш сам так решил, и там всё законно. Но когда разнеслась весть об этом ужасном убийстве, он почти сразу был арестован и у меня не было никакой возможности связаться с ним.
– У вас есть такая возможность. – Я мельком взглянул на шефа. – Мистер Шолто уже несколько дней как выпущен из-под стражи и скоро прибудет сюда для дачи показаний касательно новых обстоятельств, появившихся в деле. Вам хотелось бы его увидеть?
– Было бы любопытно, – с интересом заметил поверенный. – Но если выяснится, что его покойный брат не сообщил ему о своей сделке со Смитом, это будет в высшей степени непорядочно. И я не позавидую мистеру Тадеушу. Осталось совсем мало времени, чтобы еще что-то можно было изменить.
– А этот юрист семьи Шолто…
– Его адрес? Он держит офис в Сити неподалеку от моего, а проживает в Кенсингтоне. Сейчас напишу.
– Ну, что ж, мистер Паллистер, – подвел итог суперинтендант, вставая из-за стола, – благодарим вас за помощь и просим пока еще побыть у нас. Сейчас приведут Смита. Вам надо будет опознать его среди людей, которых вам предъявят.
– Сэр, – обратился я к Бартнеллу, – надо бы, чтобы мистер Паллистер предварительно глянул на Смита так, чтобы тот его не увидел. Позже уже при нем проведем опознание по всей форме.
– Устроите, Симмондс?
– Да, сэр.
Сержант с поверенным вышли.
– Уф! Голова кругом! – сердито воскликнул суперинтендант, явно без одобрения воспринявший поток очередных сюрпризов. – Что еще за дурацкое состязание затеяли эти двое? Если б эту историю рассказал нам не стряпчий, я бы никогда в жизни не поверил в такую нелепейшую фантазию.
Я хоть и был готов к новостям, но всё же поверенный Смита превзошел и мои ожидания. Требовалось хорошенько поразмыслить над услышанным, желательно в положении, когда никто не отвлекает. Но Бартнелл держался мнения, что не отвлекаться у меня лучше всего получится в его обществе. Несомненно, чтобы у инспектора включились мозги, необходима направляющая рука суперинтенданта. Инспектор, может, и не глуп, но никакой механизм не в состоянии запустить себя сам.
– Ясно одно. Смит любой ценой пытался
