это была за статья. Алиса отлично поработала, чтобы замять ту историю, но она не всесильна.
– Я не могу представить ее себе, – сказала Лира с задумчивым выражением лица, – но…
– Они с Иви очень похожи. – Сейчас Грэйсон забыл о всякой осмотрительности. – Они родственницы.
– Хочешь поговорить об этом?
– Я физически и морально против того, чтобы говорить, да даже думать, об Иви. – Грэйсон стиснул челюсти.
Лира долгое время шла молча.
– С тобой все будет нормально?
Грэйсону редко задавали этот вопрос, если вообще задавали. Он создал идеальный образ неуязвимого во всех отношениях парня. Да и «нормально» – это не то, к чему стремились Хоторны, особенно он.
Грэйсон сглотнул:
– Я в порядке.
– Мне кажется, я где-то уже это слышала.
Именно он недавно говорил ей, что она не обязана притворяться, что все в порядке. О том, какую цену придется за это платить.
– Порой некоторым из нас нужно сломаться, чтобы снова стать целыми, – сказала ему Лира.
Некоторым из нас. Грэйсон позволил себе посмотреть на нее – по-настоящему, а не бросить беглый взгляд. Он всматривался в черты ее лица, в безмятежность янтарных глаз, которые золотились в солнечном свете.
– Теперь ты понимаешь, – сказал он тихо, – почему я всегда буду стоять между тобой и краем обрыва.
И пусть она не догадывалась, что речь шла не только о скалах. Элис. Лилия. Омега и тройка. Змея на каменной ступени была не единственной опасностью на ее пути. А он не мог ничего ей рассказать.
Физически – не мог.
– Понимаю, – ответила Лира.
Знала бы, не стала так говорить. Грэйсон отвел взгляд, когда они повернули по тропе, и сама вселенная подарила им прекрасную возможность отвлечься – им обоим. В подножии утеса, на котором был построен первый особняк острова Хоторнов, зияло отверстие. Свисающие с соседних скал лозы почти скрывали его от чужих глаз, но только не от Грэйсона.
Пещера. Он медленно вынул свою руку из руки Лиры. Но она снова на автомате схватила его за пальцы, когда Грэйсон повел их к заросшему диким виноградом проходу. Он шагнул сквозь лианы. Пещера была маленькой – сантиметров на тридцать выше его головы, глубиной не больше двух-трех метров. Гирлянды из маленьких лампочек свисали с потолка, сразу за лозами. А за ними…
Лира протиснулась мимо него – ей всегда было сложно держаться позади. Она нырнула под свет и нахмурилась, когда увидела единственный предмет в пещере.
– Кровать?
– Кровать, которая, судя по ее виду и времени приливов, почти наверняка была доставлена сюда, пока мы были на яхте.
Грэйсон осмотрел ее: старинная, из кованого железа. Она была полностью застелена – одеяло, подушки и все остальное.
Кровать или очередная подсказка? Как только Грэйсон все понял, он начал смеяться – ничего не смог с собой поделать.
– «Пусть время летит, – начал он, – оставляя следы. Любая загадка имеет ответ. Еще виден свет Полуночной звезды». – Стихотворение было, скорее всего, делом рук Эйвери, но кровать? На ней прямо-таки неоновой вывеской светилось: «Джеймсон». – «Он людям укажет на главный секрет. От вечности космоса чуда ты ждешь? Иди!»
– Ты что-то знаешь! – обвинила его Лира. – Ты только что решил ее!
– Возможно.
– Так скажи уже мне, недоумок! – Лира слегка улыбнулась, проведя рукой по кованому железу кровати. – Хватит с меня загадок.
– О, но, видишь ли, милая, это не загадка. – Грэйсон отошел к противоположному краю кровати, очень довольный собой. Янтарные глаза Лиры встретились с его, и он продолжил: – Это код. Очень простой код.
Глава 65 Рохан
Рохан вернулся к дереву и обнаружил рядом с ним Саванну. Она ничего не сказала об их с Грэйсоном разговоре, а Рохан, в свою очередь, ни словом не обмолвился о последнем невидимом послании, которое он обнаружил на обратной стороне еще одной фотографии Каллы Торп.
«Одна из трех. Пора». Эти слова эхом отдавались в голове Рохана, но их значение было мучительно неясным. Хотя с последним Рохан был согласен.
Пора. Пришло время пролить мою кровь, Саванна Грэйсон. Физически или метафорически – на выбор сдающего.
– Твой брат знает, что ты что-то задумала. – Рохан сомневался, что эта подначка еще нужна, учитывая обстоятельства, но тем не менее сказал. – И то, что знает он, несомненно, узнают и создатели игры. Как неудобно вышло, что они снабдили нас смарт-часами для связи, да?
Саванна никак не отреагировала на его слова, не вставила свое: «Сводный брат!»
– Что думаешь о словах на табличке? – спросила она как ни в чем не бывало. Проницательный взгляд Рохана скользнул по ее телу, облаченному в белый костюм. Но на этот раз оно ничем ее не выдало.
Ничего, кроме сосредоточенности.
Ничего, кроме нее самой.
Рохан отверг брошенную ему перчатку:
– Значит, твой план остается прежним? Играть в игру и победить, надеясь, что на этот случай еще не приняты определенные меры предосторожности?
– Мой план, – сказала Саванна, встретившись с ним взглядом, от которого так и веяло зимним холодом, – тебя не касается. Табличка, Британец.
– Сбоку есть отверстие. – Рохан намеренно снабдил ее этой информацией. – Туда как раз поместится игла золотого дротика. Только вот мой, похоже, пропал.
Ей нужно было всего лишь воспользоваться этим преимуществом, притвориться, что у нее его тоже нет. Отвлечь его. Отправить по ложному следу. А Рохан, в свою очередь, мог бы притвориться, что белая ткань, облегавшая ее фигуру, не выдала, в каком именно кармане лежал ее дротик.
– Как беспечно с твоей стороны, – сказала Саванна. – К счастью, я всегда осторожна.
Она вытащила свой дротик.
Из нее вышла бы превосходная актриса.
Саванна присела на корточки и провела пальцами по краю таблички, отыскивая отверстие, о котором он говорил. Рохан прижал свои пальцы к ее, кожа к коже, как раз перед тем, как она коснулась нужного места. И вот оно – крошечное отверстие, от которого у нее перехватило дыхание.
Саванна отодвинула его руку в сторону ровно настолько, чтобы просунуть кончик золотого дротика в отверстие – он вошел идеально. Но ничего не произошло.
– Можно мне? – спросил Рохан, совершенно уверенный в ее ответе: «Нельзя».
Саванна Грэйсон, однако, имела абсолютную наглость вложить дротик ему в руку, пусть и чуточку сильнее, чем это было необходимо, – и все же она его отдала. Рохан дал ей уже столько возможностей, но ей, похоже, хотелось сделать все на своих условиях – предать его в свое время, так, как хотелось бы ей.
Рохан встал, заставляя себя не отрывать взгляда от ее тела, обтянутого белой тканью, и задумался о том,
