романов. В жизни копы не всегда ловят своего злодея, как в книгах, потому что нет автора, который заранее выстраивает им цепочку улик, но большинство старается изо всех сил. Она уверена, что они стараются — и что кто-то вот-вот появится.
В глубине материка высоко в холмах мерцают огни — слишком далеко, чтобы дойти до них пешком. Сквозь занавес бури она не видит к западу ни единого огонька и решает, что поблизости домов нет. Если уж ломаться, то всегда где-нибудь вроде Гиндукуша или австралийской глубинки — так гораздо сильнее дух приключения.
— К югу, вдоль берега, есть конное ранчо, — говорит ей Дэвид с заднего сиденья. — Езжай на ранчо, сейчас же, быстро, — но она его не слышит. Внезапная холодная точка на его лбу крадёт у него голос, и его уже нет на заднем сиденье — он снова за глазами Эмили.
Отсутствие печки — не беда. Ей и так достаточно тепло. Музыку бы — но взять её неоткуда. У неё есть бутылка воды и батончик PowerBar. Всё будет нормально. Перетерпи. Это не крушение корабля на необитаемом острове: не придётся год жить на кокосах и сырых крысах, не придётся пить собственную мочу и всё такое. Соберись, Карлино.
Может, это предчувствие, а может, ярость и непрекращающаяся буря действуют ей на нервы, но постепенно чувство одиночества превращается в чувство опасности. Паранойя ей не свойственна, она вечная оптимистка. В детстве мама называла её Маленькой мисс Счастье. К счастью, никогда не при других детях. Сейчас Маленькой мисс Счастье не помешало бы немного солнца. Но она в порядке. Ей доводилось и хуже. Она не хрупкая снежинка. Однако проходит час — и ей становится по-настоящему не по себе. На этом побережье грозы почти не бывают с молниями, но, конечно, сегодня небо трещит фейерверком, нагнетая атмосферу, чтобы девица в беде непременно почувствовала себя достаточно несчастной. Вероятность, что молния ударит в машину, равна нулю. Ноль целых ноль десятых. Ведь так? Что говорит твой диплом по американской литературе на эту тему? У Твена, Хемингуэя или Филипа Рота найдётся что-нибудь поучительное о молниях? К тому же она сидит на четырёх резиновых шинах — отличная изоляция. И всё же ей всё страшнее. Её бесит эта тревога. Это не про неё. Она злится на себя за то, что распаниковалась. Но сделать ничего не может. Что есть, то есть. Нет смысла самой себя пороть: порка не работала и тогда, когда мама пробовала её в детстве. Психологически она порке не поддаётся.
Она выдёргивает ключ из замка зажигания, распахивает дверь и выскакивает под дождь. Торопливо обходит Buick сзади, отщёлкивает багажник и достаёт монтировку: на одном конце — ключ для гаек, на другом — ломик. Вернувшись на водительское место, она вся мокрая, хотя и не промокла до кожи.
Теперь у неё есть оружие. Это, конечно, не молот Тора, но всё-таки.
Она сползает пониже в кресле. Лучше, чтобы проезжающий не мельком не увидел её и не понял, что в машине одна женщина. Если только это не патрульный, конечно. Патрульный остановится, даже если никого не увидит. Вообще, где же мистер Спасатель? Он уже давно должен был появиться.
Она какое-то время дрожит, но постепенно тепло тела подсушивает одежду. Да и ночь холодная, но не так чтобы совсем уж ледяная.
Проходит сорок минут без происшествий, дрожь утихает, и она уже слегка смеётся над собственной паникой. Монтировка, прислонённая к сиденью и упёртая в нишу для ног, — оружие неудобное. В софтболе она никогда не блистала и не представляет, как надо размахнуться так, чтобы выбить потенциального нападающего «на дальнюю трибуну».
И тут белый фургон с глухими бортами съезжает с южной полосы и паркуется рядом, параллельно ей. Когда она остановилась, Buick не стоял носом к ограждению смотровой площадки, не был обращён к морю. Он параллелен шоссе. Фургон теперь почти полностью заслоняет её от проезжающих: с дороги её не видно. На борту нет названия фирмы. Ей не нравится, что он отрезал её от шоссе 101.
Мужчина, который выходит из фургона, в плаще с капюшоном — не в одной из тех жёлтых непромокаек, а в тёмной, просторной накидке; издали почти кажется, будто на нём плащ с пелериной. Дракулы не существует. Запомни это, Карлино. Просто мужик в дождевике. Он оставил фары включёнными, и площадка уже не такая кромешно тёмная, как раньше. Подойдя к водительскому окну, он заглядывает внутрь. Лицо у него приятное — как у плюшевого мишки без шерсти, — и он выглядит очень озабоченным, когда спрашивает: «Сломались, мисс?»
На переднем пассажирском сиденье Дэвид смотрит мимо Эмили на отражённое в боковом стекле лицо Ронни Джессапа, и ужас пронзает его, словно молния пробила машину и ударила прямо в него. Он тянется к монтировке в нише у водительских ног, но пальцы сжимаются на пустоте — будто ни он сам, ни
![Нити судьбы. Дорога жизни [Другая редакция] - Эмили Ли](/uploads/posts/books/421617/421617.jpg)
