Другая Эмили - Дин Кунц

она бросается на нападавшего и замахивается монтировкой — замахивается от всей души, «на дальнюю трибуну», — и попадает ему по правому боку. Дождевик смягчает удар, но он вскрикивает. Она его задела. Она в восторге! Она снова замахивается — уже по голове: цель меньше, но рискнуть надо. Мокрая сталь выскальзывает из её мокрых рук. Железка, пролетев над его головой, с лязгом падает на асфальт за его спиной. О Господи Боже, помоги мне. Теперь остаётся только бежать. Она мчится на запад, к ограждению и лугам внизу. Он не сможет бежать так быстро, в таком состоянии. Она бегает для здоровья, она — газель, а он — тяжёлый зверь. Тёмные луга — это и побег, и укрытия, а дальше — пляж, где можно бежать во весь опор.

Но, возможно, его ярость — ярость и безумие — даёт ему силы рвануться следом, снова схватить её и впечатать в ограждение. Он бьёт огромным кулаком по виску. Вспыхивает боль — и тьма, глубже ночи.

Ох, Дэйви, Дэйви, Дэйви!

Ей двадцать пять. Это не может кончиться здесь — не при матери, которая на неё надеется, не тогда, когда ещё нужно зачать, родить и вырастить детей, не когда Дэйви ждёт. Зверь бьёт её снова — и она исчезает. На миг она приходит в себя, понимает, что её тащат по чёрному асфальту, снова теряет сознание, очнувшись, обнаруживает себя в задней части фургона, стянутую пластиковыми стяжками. Затем — безжалостная тьма.

В этой ощутимой тьме голос настойчиво шепчет:

— Эмили ушла навсегда, она ушла навсегда, она ушла навсегда, а Мэддисон — всего лишь ходячий труп, ходячий труп...

† † †

Другие ужасные сны мучили Дэвида всю ночь, но, в отличие от первого, они были бесформенны, как расплавленный воск в лавовой лампе. Водки он выпил гораздо меньше, чем собирался, и эти сны не были зачаты в чреве опьянения. Проснувшись в пятницу в 8:40 утра, он не испытывал похмелья, хотя ужас, свернувшийся внутри, был притуплённым терновником, оплетавшим каждый нерв. Он сел на край кровати и уставился на своё отражение в зеркальной двери шкафа.

Он осмотрел кровать и пол вокруг неё, но не нашёл ничего необычного.

Жёсткий стул с прямой спинкой был задвинут в нишу для ног под столом — туда, где ему и место.

В этом номере не было смежной двери в соседний.

Высокое окно в ванной было маленьким. Никто не мог войти и выйти через него.

Он подошёл к наружной двери. Засов был заперт, но цепочка — нет. Он был уверен, что, когда ложился спать, цепочка была на месте.

Была ли Мэддисон на самом деле Эмили или кем-то другим, она не могла знать, что он снял номер в этом мотеле. Как и Патрик Корли.

Вчера вечером ему казалось, что за ним следят. Он списал это на паранойю, не более того. И всё же цепочка болталась…

Мэддисон не могла знать, что он ездил в Фолсом поговорить с убийцей. Она даже не знала о Ронни Джессапе.

Если только… если только она каким-то образом не была Эмили — и потому знала, кто её убил.

И насколько безумна эта мысль? Настолько же безумна, как сам Джессап.

Пока Дэвид одевался, пока выходил найти, где поесть, пока завтракал, пока думал о мрачной задаче, что ждала его впереди, пока страх не отпускал, он решил: необычайный сон — как будто от лица Эмили — должен быть либо плодом нарастающего отчаяния, либо каким-то образом наведён кем-то другим. Вторая версия не имела смысла, но он всё равно её обдумывал.

Если допустить, что этот сон был сочинён и каким-то образом внедрён ему в голову во сне — с помощью технологии, которую он не в состоянии постичь, — значит, он должен был служить одной цели: сломить его дух. Если его удастся убедить, что Эмили забрал Ронни Джессап и она — среди мумифицированных останков тех четырнадцати, которых так и не нашли, и если его заставить думать о Мэддисон как о чём-то нечистом, о чём-то вроде ожившего трупа, тогда он, возможно, с меньшей настойчивостью продолжит попытки найти её.

Даже если они знали о его связи с Джессапом, даже если они вообще знали, что вчера он ездил в Фолсом, они не были всеведущими. Они не могли знать, что именно сказал ему Ронни Ли Джессап в уединении той комнаты для свиданий, что он раскрыл, где искать останки пропавших четырнадцати женщин.

Родился ли сон из отчаяния или был навеян какой-то тайной технологией, он всё равно толкал Дэвида обратно — к дому Джессапа. Совесть и подсознание требовали, чтобы он вернулся в лабиринт.

Ему понадобится другая машина. Если они заранее знали о его намерении ехать в Фолсом, они могли спрятать GPS в его Terrain Denali, пока та стояла на тюремной парковке.

И ему нужно оружие. Что-то получше, чем монтировка.

Часть пятая

Внизу, среди мёртвых девушек

70

У Дэвида был пистолет. Он оставил его дома, в ящике тумбочки у кровати. Ему не хотелось тратить семь часов на дорогу туда и обратно — в Корона-дель-Мар, — чтобы вооружиться.

Он мог бы купить в зоомагазине перцовый баллончик от собак, но это казалось скорее профилактикой, чем оружием. Если ему придётся столкнуться с тем, у кого есть огнестрел, перец ему не поможет.

Лучшей альтернативой пистолету был нож. По своим книжным исследованиям он знал: ежегодно ножами убивают людей