особенная тишина, которая бывает только в лесу. Жара спала, хотя день был теплый, все еще летний. Сквозь густую крону деревьев проникало солнце, мягко рисуя на покрытой травой и мхом земле причудливые узоры из света и тени. Эти узоры невольно напомнили Тимофею Бортникову такие же, рассеявшиеся по милому личику Кати Ильинской. Сердце замерло и застучало с удвоенной силой. Все-таки эта незнакомая девушка, упрямо не желающая идти с ним на контакт, действует на него совершенно непостижимым образом.
Как сделать так, чтобы она позволила пробиться через покрывающую ее сердце броню? Впрочем, Тимофей абсолютно уверен, что с этой непростой задачей обязательно справится. Он задавал себе вопрос, не для того ли он вызвался отправиться на поиски Лизы Марковой, чтобы выглядеть героем в глазах Кати Ильинской. Ответ был ему очевиден. Нет, не для этого. Он отправился бы искать пропавшего ребенка, даже если бы никакой Кати не существовало и в помине.
Он вдохнул воздух, наполненный терпким запахом хвои, прелых листьев и спелых ягод. Морошка уже отошла, брусника и клюква еще не созрели, белые, твердые, а вот черники вокруг огромное количество, просто ковер из иссиня-черных горошин. Бортников наклонился и сорвал несколько ягод, ссыпал их в рот. Упругие ягоды лопнули на языке, высвободив сочную мякоть, через кислинку которой проступала вяжущая рот сладость.
И вновь память услужливо подкинула другую картину, главной героиней которой оказалась все та же Катя Ильинская. Как она, запрокинув голову и щурясь от удовольствия, ела с куста иргу. Наверное, сейчас она так же радовалась бы чернике. Тимофею захотелось набрать ей ягод, но он отогнал неуместное в нынешних обстоятельствах желание. Когда все закончится, он сводит Катю в лес, и они вместе наберут столько черники, сколько она пожелает.
– Тихо, – вторгся в его размышления голос Александра Гордеева.
Оказывается, пока Тимофей грезил о Кате, он успел в одиночку дойти до избушки, обойти вокруг нее и вернуться обратно.
– Ну что, пробуем войти? – спросил Дмитрий Макаров. – Илья, вы остаетесь снаружи, и это не обсуждается. Я вас позову, когда будет нужно. Вера, вы, пожалуйста, побудьте с Ильей.
У этого человека так ненавязчиво получалось командовать, что никому даже в голову не приходило спорить. Тимофея совершенно не удивляло, что Дмитрию Макарову удалось создать крупный и процветающий строительный бизнес. Он и сам руководил производством, неплохо справляясь и с технологическим процессом, и с продажами, и с сотрудниками, но такой мягкой, непререкаемой властностью не обладал, конечно. Хотя какие его годы. К макаровскому возрасту, может, и он будет выглядеть и вести себя точно так же.
Повинуясь поданному Дмитрием сигналу, Тимофей вслед за самим Макаровым, Гордеевым и участковым двинулся к избушке. Та оказалась, разумеется, заперта на большой висячий замок. Когда Тимофей оказался тут в первый раз, замок висел старый, насквозь проржавевший, сейчас же он блестел в рассеянных лучах солнца, а еще отливал обильно смазанным жиром. Да, избушкой явно кто-то пользовался, и Тимофей вполголоса озвучил это свое наблюдение, получив одобрительный взгляд Макарова.
Саша Гордеев сбросил с плеч рюкзак, который тащил с собой, и достал из него кусачки. Что ж, ребята явно подготовились к предстоящему походу гораздо лучше, чем сам Бортников. Мгновение, и дужка замка оказалась перекушена, а сам он вытащен из петель. Чуть скрипнула, открываясь, тоже хорошо смазанная дверь. Все-таки тот, кто здесь бывал, оказался предусмотрительным человеком, ничего не скажешь. Вслед за остальными Тимофей шагнул через порог деревянного сруба из потемневших от времени бревен.
Изнутри заметные трещины между покосившимися венцами были видны гораздо больше, чем снаружи, потому что сквозь них пробивался солнечный свет. Окон здесь никогда не имелось, потому что помещение скорее использовалось как лесной амбар, чем как место для ночлега, поэтому внутри, несмотря на щели, было темно.
Щеки коснулось что-то непонятное, липкое. Тимофей дернулся, но быстро понял, что это всего-навсего паутина. Пахло сыростью, плесенью и старым, подгнившим деревом. Постепенно абсолютная темнота начала рассеиваться. Пелена перед глазами рассеялась, и сквозь нее проступили контуры отдельных предметов: деревянные полки вдоль стен, накрытые чем-то похожим на рогожу, мокрое, сгнившее сено на полу. В углу на него было наброшено что-то типа пледа, кажется клетчатого. Глаза пока не настолько адаптировались к темноте, чтобы различить такие мелкие детали.
Боковым зрением, которое, как известно, в темноте работает лучше прямого, Тимофей увидел лежащий на этом пледе куль с тряпьем. То ли у Александра Гордеева зрение работало лучше, то ли соображал он быстрее, но он кинулся к этому кулю, подхватив его на руки. И в этот момент Тимофей вдруг осознал, что Гордеев держит ребенка, маленькую худенькую белокурую девочку. Лизу.
– Жива? – спросил он, поразившись тому, как хрипло прозвучал его голос.
Дмитрий Макаров шагнул ближе, приложил пальцы к тоненькой, безвольно мотающейся детской шейке.
– Да, но без сознания. Ее, похоже, опоили чем-то. Подсвети.
Бортников опомнился, включил фонарик на телефоне. Луч яркого света скользнул по восковому, лишенному всяческих красок детскому личику, перешел на импровизированную лежанку на полу, выхватил стоящую тарелку с какой-то кашей, нетронутую, почти полную, несколько кусков хлеба и открытый термос с чаем. Подошел ближе, посмотрел внимательнее. Термос почти полный, в стоящей рядом крышке от него плескались остатки остывшей коричневой жидкости. Примерно половина.
Повинуясь скорее внутренней интуиции, чем какому-то протоколу действий, Тимофей вылил остатки жидкости в термос, завинтил крышку, прихватил с собой. Гордеев уже нес девочку к выходу из избушки. Бортников тоже вышел на воздух, вдохнув его полной грудью, в которой словно склеилось что-то в смрадном помещении. Вырвавшись из обнимающих Вериных рук, к Гордееву бежал Илья Марков.
– Лиза, Лиза, доченька!
– Ее срочно нужно в больницу, – сквозь зубы бросил Гордеев. – Илья, вы слышите? Нам надо торопиться.
– Дайте я сам ее понесу.
Илья чуть не плакал. Его руки, принявшие дочь и бережно прижавшие ее к себе, заметно дрожали. Сколько весит нормальный восьмилетний ребенок? Килограммов двадцать пять – тридцать. Тимофей вспомнил тарелку с застывшей кашей и кусок хлеба. Да уж, последнюю неделю Лиза провела на крайне скудной диете. Но даже при таких условиях ее вес не меньше двадцати двух килограммов. Пять километров по лесу с такой ношей быстро не преодолеть.
– Мы по очереди ее понесем, – негромко пообещал он.
– Идите, я останусь и вызову оперативную группу, – сказал участковый. – Надо тут все осмотреть. Улики, отпечатки пальцев, сами понимаете.
Остальные заверили, что понимают. Обратный путь преодолели за рекордные сорок минут. Лизу, как и предсказывал Бортников, пришлось нести по очереди. Впрочем, ни для кого из четырех физически крепких и здоровых мужиков
