и даже засушенная морская звезда, подобранная когда-то на берегу в Танжере. По вечерам Паоло, разнося заказы, любил приударить за посетителями, рассказывая небылицы о гигантских волнах и таинственных кладах. Большинство думало, что это часть колорита, и лишь немногие постоянные гости знали, что за большей частью этих сказок стоит суровая правда.
Самира, отложив салфетки, присела на минутку, глядя на мужа. Она, наследница египетских миллиардеров, с упоением вела бухгалтерию, мыла посуду и училась отличать бузиату от феттучини. Её мир, когда-то ограниченный салонами роскошных яхт и светскими раутами, теперь пах чесноком, морем и счастьем. Она ловила на себе взгляд Паоло, полный обожания и гордости, и понимала, что нашла не просто любовь, а настоящую, твердую почву под ногами, которую не смогли дать ни богатство отца, ни власть Масуда.
***
В Осло, в кабинете с панорамным окном, выходящим на фьорд, Бьорн Хейердал и Анна Мари Кусто работали над финальной версией статьи. Воздух был наполнен тихим щелканьем клавиатуры и размеренным посапыванием Лилу, свернувшейся клубком на специально сшитой для неё лежанке. Мартышка, к всеобщему удивлению, прекрасно перенесла переезд в Норвегию и даже обзавелась собственным гардеробом из теплых свитеров.
– Твой дед, – сказал Бьорн, не отрывая взгляда от монитора, – был бы доволен. Мы не просто собрали данные. Мы подтвердили, что даже в эпоху спутников и суперкомпьютеров, прямое столкновение со стихией – единственный способ по-настоящему её понять.
– Дед считал, что океан нужно чувствовать, – тихо ответила Анна Мари, поправляя очки. – Не только измерять. Он говорил, что у воды есть душа. И у нашей волны она была…
Бьорн повернулся к ней. Его обычно суровое лицо смягчилось.
– Страх – это тоже данные, Анна. Самые честные. Мы все тогда боялись. И именно это помогло нам выжить. И… – он запнулся, что было для него редкостью, – всё же я так рад, что ты была там.
Это было высшей степенью откровенности от потомка викингов. Анна Мари улыбнулась, и в её улыбке не было и тени былой неуверенности. Океан закалил её, а любовь этого сложного, замкнутого человека согрела. Они были странной парой – норвежский ученый и француженка «со странностями», включая мартышку. Но их союз был таким же прочным и надежным, как сварные швы на корпусе батискафа, спасшего им жизнь.
***
В Будапеште Иштван Лингель качал на руках своего подросшего сына, пока тот пытался дотянуться до сложной модели парусной яхты на столе. В его домашней мастерской, залитой светом, пахло деревом и лаком. На стене висел диплом – его новый проект, семейная круизная яхта, получил премию на европейском конкурсе. А чертежи того самого катамарана лежали в отдельной папке – как память и как источник вдохновения.
Бригитта, обняв его сзади, положила голову ему на плечо.
– Он похож на тебя, – сказала она, глядя на сына.
– Надеюсь, он будет умнее, – вздохнул Иштван. – И не бросит свою семью ради безумных авантюр.
– Но именно это и сделало тебя тем, кем ты стал, – мягко возразила она. – Ты вернулся не просто мужем и отцом. Ты вернулся… целым. Я поняла и приняла это.
Иштван обернулся и обнял её. Пропасть между Будой и Пештом была окончательно засыпана. Он нашел свой мост. И он понимал, что построил его не только для себя, но и для своей семьи, скрепив его не сталью и бетоном, а пережитым вместе страхом, мужеством и прощением.
Пройдет всего пару лет, и он прокатит на своей новой яхте «Бригитта» жену и сына. Мальчик с восторгом будет тянуть ручки к воде, а Иштван, улыбаясь, подумает, что самое большое плавание – это всё-таки плавание по волнам семейной жизни.
***
В Шанхае Юнгзе Чжан наконец-то получил долгожданный грант и собирал чемоданы в экспедицию на Урал, положив в рюкзак томик сказов Бажова в собственном переводе и фотографию друзей. Он с волнением ждал встречи, Сашура и Таня обещали пересечься с ним в Екатеринбурге.
Они переписывались почти каждый день. Их общий чат гудел, как улей. Туда летели фотографии Лилу в новом свитере, восторженные отзывы посетителей ресторана Паоло, черновики научных статей, советы по уходу за ребенком от Иштвана. А позже и восторженные отчеты Юнгзе с Урала. Они были разбросаны по миру, как корабли после шторма, но их связь, спутниковая и нерушимая, была крепче стальных тросов.
***
Однажды вечером, по инициативе Юнгзе, они устроили общий видеозвонок. Эфир взорвался хаотичным хором голосов, смехом, возгласами.
– Не могу поверить, что вы заставили Лилу надеть этот дурацкий свитер! – хохотала Таня, глядя на экран.
– Это не дурацкий свитер, это новейший национальный норвежский костюм для приматов! – парировал Бьорн с невозмутимым видом.
– А у нас сегодня «спешл» – «Спагетти а-ля Волна-убийца»! – прокричал Паоло, тыча камеру в тарелку с пастой, искусно уложенной в виде гребня. – С кальмарами, анчоусами и секретным соусом неизведанных глубин океана.
– Вы с ума не сошли там от этих кулинарных экспериментов?– флегматично поинтересовался Иштван, пока его сын пытался схватить мышку ноутбука.
– Это сама сущность Средиземноморья! – возмутился Паоло. – И, конечно, Волна-убийца не может быть без экстрима.
Они болтали обо всем и ни о чем. О работе, о быте, о планах. И вдруг Александр, до этого молча наблюдавший за этим безумием с улыбкой, сказал:
– А ведь Масуд до сих пор не пойман.
В эфире на секунду воцарилась тишина.
– Его сеть разгромлена, – деловито заметил Бьорн. – Он как раненый зверь в норе. Рано или поздно его найдут.
– Он призрак, – сказала Самира. – Но он больше не имеет надо мной власти. Я его не боюсь. Всем нам ничего больше не угрожает.
И это была правда. Тень отступила. Она могла где-то бродить, но больше не могла затмить их солнце.
– А что дальше? – спросила Анна Мари. – Мы ведь не можем остановиться?
– Антарктика? – предположил Бьорн. – Там тоже есть свои аномалии.
– Может, вокруг света? – перебил его Паоло. – На настоящей яхте! С бассейном и вашим выдающимся шеф-поваром!
– Сначала достройте второй зал в своём ресторанчике! – засмеялась Таня.
– Главное, – подвел итог Александр, – чтобы команда была та же.
Они снова засмеялись, и в этом смехе были радость и взаимопонимание без слов. Они стали тем самым морским узлом, который не распутывается ни при какой погоде. Их сплела не случайность, а общая цель, выстраданное доверие и океан, принявший их в свое братство.
Их было семеро. Семь отдельных, гордых и таких разных нитей. Русский мечтатель с упрямым
