и где, клянясь всеми святыми, ткнет пальцем в первый мало-мальски подходящий куст. Определить, причаливала там «Аврора» или нет, будет невозможно, да и какое теперь это имеет значение.
– Благодарю вас, но теперь этого не требуется, и вам сейчас будут заданы другие вопросы. Хозяин сундучка установлен. Как и предполагалось, это Тадеуш Шолто.
– Мне это имя ни о чем не говорит.
– К этому еще вернемся. Сокровища обнаружены его покойным братом в их имении в Норвуде. Вам придется объяснить, как они оказались у вас.
Подчеркнуто вежливая манера Бартнелла вести допрос, посредством которой он, как ему кажется, издевательски уничтожает подозреваемого, на такие грубо сколоченные натуры, как Смит, не производит никакого эффекта. Свидетельство Шолто насчет ларца напрашивалось еще вчера, и это Смит тоже успел обдумать. Придется уступить, правда не без боя. Смит, возможно для виду, начал поддаваться эмоциям.
– Почему вы вообще решили, что это те самые сокровища?! – немного даже возмущенно возопил он.
– Владелец только что представил неоспоримые доказательства, так что, Смит, отпираться бессмысленно, да теперь и вредно для вас.
– Владелец! Какой, к дьяволу… Я такой же владелец, как и он. Неизвестно, какими правдами его отец вывез всё это с Востока.
– Не многовато ли вам, постороннему человеку, известно о семье Шолто?
– Да об этом писали все газеты! За что мне жалеть этих Шолто?! Я не отнял, а взял то, что нашел сам, значит, это мое. Как, по-вашему, я мог прознать про эти сокровища?! Откуда мне знать этих Шолто?! Что мне делать в Норвуде?! Спросите кого угодно, все вам скажут, что Мордекай Смит всю жизнь на Темзе и больше его ничего не интересует.
– Это не совсем так, Смит, – возразил суперинтендант. – Есть свидетель, который видел вас в Пондишери-Лодж.
– Ваш свидетель может ошибаться.
– Наш свидетель уже выразил готовность подтвердить свои показания под присягой. Сегодня же он будет доставлен сюда для проведения опознания.
– И кто это, если не секрет?
– Не секрет, Смит. Это экономка Шолто.
– А что это докажет? Что я черт-те когда, может быть, случайно заехал в Норвуд? Пусть так, всего мне не упомнить. Может, я остановился спросить дорогу, а радушный хозяин пригласил меня в дом отведать стаканчик виски.
– Вы побывали там не единожды, – гнул свое Бартнелл.
– Допустим. Значит, я оценил его гостеприимство и свежий воздух Норвуда. Всего не упомнить. Или ваш свидетель утверждает, что мы говорили про сокровища? Или вам про это нечего сказать? – Смит в поисках куража, который помог бы ему выглядеть убедительнее, нащупал верное направление. – Даже если бы ваш Шолто по глупости проговорился мне про такое, откуда мне знать через столько лет, что именно в эти дни он нашел клад? Как вы себе это представляете?
– Кстати, даты ваших посещений Пондишери-Лодж я не назвал, но вам известно, что это было несколько лет назад.
– Потому что я и думать забыл об этом.
Подошло время основных аргументов.
– Вы спросили, Смит, как вы могли узнать о том, что Бартоломью Шолто нашел клад. Я отвечу. Имеется еще один свидетель. Он подтвердил ваше знакомство с убитым. Более того, остались записи, зафиксировавшие ваши деловые отношения. Шолто сообщил вам, что собирается отдать долг. Пять тысяч фунтов. Для этого вы забрали договор у своего поверенного. Это, кстати, стало вашей ошибкой. Надо было сразу решить: честно исполнить условие договора и забрать причитающуюся сумму или убить и ограбить. И тогда уже не идти к Паллистеру. Вы же стали метаться, в итоге решились на убийство. Оставь вы договор у стряпчего, могли бы сослаться на незнание. Условия договора таковы, что из них даже глупец поймет, что о сокровищах вам было известно. Ваш поверенный, кстати, здесь. Пригласить его, чтобы он подтвердил мои слова?
Это был удар, после которого обычно не подымаются. Еще по ходу речи я следил за лицом Смита и видел, как оно то ли исчезало, то ли распадалось. Человек как бы терял черты, а с ними отчетливость своего образа. Мой последний вопрос он уже не слышал. Сколько времени ему нужно, чтобы преодолеть шок? Мы ждали. Прошло несколько минут. Наш подопечный начал оживать, и по лицу его стало заметно, что он прикидывает, какие позиции можно оставить с наименьшим ущербом для себя. Как и предупреждал нас Паллистер, Мордекай Смит вопреки своей внешности совсем непрост. И далеко не сломлен, а лишь готовит организованное отступление. Наконец тишина прервалась.
– Ладно, джентльмены. Скрывать дальше, похоже, нет смысла. Я ни в чем не виноват. Но выходит всё так, что выгляжу чуть ли не убийцей. А всё из-за того, что доверился скверному человеку. Но кто ж мог знать, что он таков?! – Смит зарычал в гневе, в который, кажется, и сам уже верил. – Да, я вынужден признаться, что обманул вас. Смолл – или как там его, потому что мой пассажир не представился… Когда мы прибыли в Ричмонд, он открыл свой сундучок, высыпал из него половину в мешок, а ларец оставил мне. Вся моя вина лишь в том, что я взял эти сокровища. Но кто бы устоял? Покажите мне такого человека!
– Вы уже указывали приметы Смолла. Вы и сейчас настаиваете на них?
– Чего там отпираться! Как вы спрашивали, так и было.
– А именно?
– Одноногий он был. С деревяшкой.
– Один?
– Нет. И другой с ним был. Низкорослый, хлипкий такой. Я его совсем плохо рассмотрел.
– Такой мелкий?
– Он завернулся в кусок ткани вроде одеяла. Практически с головой. Мерз, видимо.
– Прекрасно, одноногий человек на деревянной ноге, – немного приободрился суперинтендант. – Но послушайте, Смит, вам не кажется, что за рейс до Ричмонда вам следовало заплатить совсем не те деньги? Кого вы здесь пытаетесь убедить, что за такую услугу Смолл отвалил вам половину богатства, из-за которого совершил убийство и рискует отправиться на виселицу! Вы, похоже, всё еще не осознаете, как серьезно влипли.
– Рассудите сами. Его успех зависел от моего молчания. Какое у нас сегодня число? Четырнадцатое! Так вот, если б он меня не задобрил хорошенько, я бы сообщил о нем уже девятого. Улавливаете разницу? В Саутгемптоне его бы уже ждали. Какие у него тогда оставались шансы? Той ночью никто из нас не знал, что вы со своей собакой окажетесь такие прыткие. Полиция должна была искать его где угодно, только не на реке. Так что тогда всё зависело от меня. Только я мог сообщить вам его маршрут. И Смолл знал, что я сделаю это, едва узнаю из газет, кто он такой. Вот он и расщедрился.
– Так вы знали,
