hijo de la gran puta [106]. Тебе ясно?
Рауль не ответил. Бимбо снова превратился в того иного мужчину, которого я уже видел, он теперь казался старше, сильнее и опаснее того парня, которого мы называли Бимбо. Это был человек по имени Андрес. Пока мы везли сюда Рауля, он держался, но теперь все, что было под спудом, прорвалось наружу. Жажда справедливости, которая уничтожала в нем представления о разнице между добром и злом. Потребность в отмщении такая сильная, что он становился совершенно спокойным и начисто слепым по отношению к последствиям. Бимбо был моим братом, но Андрес был злее, он был способен на всю ту ужасную хуйню, что он сейчас наговорил. Все следы детства Бимбо исчезли, были похоронены в мусоре всего того, что смерть Марии уничтожила в его жизни. Моя же юность, вероятно, была потеряна под грузом утраты отца, а потом потери Хавьера.
– Ты знаешь, кто я? – спросил Бимбо.
– Нет, – ответил Рауль. Говорил он теперь, чуть понизив голос. Вероятно, он за свою жизнь слышал много чего плохого, но вполне возможно, что угрозы Бимбо вышли за пределы всего, что швыряли ему в лицо прежде. Я смотрел на Рауля, когда он говорил. Его зубы были слишком малы для его рта, и еще они были слишком острыми, он словно специально их спилил, чтобы казаться еще страшнее.
– Знаешь, почему ты здесь?
Рауль пожал плечами, его рука напряглась под моими пальцами. Я ухватил его еще крепче.
– Я каждый гребаный день занимаюсь всякой сранью вроде той, что привела меня в эту комнату. Ты думаешь, вы первые ублюдки, которые держат меня на мушке? – Он сделал глубокий вдох. – Я тебе вот что скажу: из всех тех, кто делал это, вы – единственные, кто все еще жив.
Это были громкие слова. Они звучали как некий монолог из фильма. Я никак не мог понять, кто же все-таки Рауль: хладнокровный убийца или профессиональный пиздабол. Я надеялся, что второе ближе к истине.
– Несколько месяцев назад ты убил женщину в «Лазере», – сказал Бимбо. – Ты помнишь эту работу?
– Нет, – сказал Рауль.
Бимбо сделал шаг к нему и потряс пистолетом, словно напоминая Раулю про это оружие. Пистолет повторял заданный вопрос. Рауль хранил молчание.
– Если ты не помнишь, то ты мне и нахер не нужен, – сказал Бимбо.
Рауль хранил молчание. Я посмотрел на Бимбо. Пол стоял рядом с ним с пистолетом Рауля в руке. Его рука немного дрожала.
Рядом с Полом кто-то стоял. Я сразу же опознал его. Это был Хавьер. Мое сердце на мгновение остановилось.
– Ты точно не помнишь женщину, которую убил близ «Лазера»? Если снова скажешь «нет», я вышибу тебе мозги, даже если после этого мне придется выкинуть диван, на котором ты сидишь.
Что-то вкралось в голос Бимбо и превратило его в нечто новое, словно его горло подпалили, погасили и почти не стали лечить, и все это за несколько последних минут. Я не сомневался: он готов был нажать на спусковой крючок. Я не горел желанием увидеть кровищу, которая последует за выстрелом, но возражений против самого убийства не имел.
Рауль молчал несколько секунд. Я видел его глаза в слабом свете фонарика, но он смотрел на Бимбо, или переводил взгляд с Бимбо на Пола и снова на Бимбо. Я сделал то же самое. Бимбо явно был полон решимости воплотить в жизнь все, что им было сказано, до последнего слова. Пол пытался сохранять спокойствие. Ему это не удавалось. Его выдавали капли пота на лице. Призрак Хавьера рядом с ним стоял спокойно, уставившись на Рауля, а я не мог заставить себя отвести глаза от призрака – все время смотрел на него, сквозь него.
– Да, помню ее, – сказал Рауль. Вероятно, он решил, что положительный ответ продлит ему жизнь на несколько минут. Может быть, этого времени ему хватит, чтобы придумать, как выпутаться из этой ситуации. – Жирная такая блядища – работала на входе.
Бимбо двигался быстрее, чем мне казалось возможным. Только что он стоял тут с пистолетом, нацеленным на Рауля, а секунду спустя уже набросился на него, одной рукой он ухватил футболку на его груди, а другой осыпал его ударами рукоятью пистолета, словно забивал гвоздь в деревянную чушку.
Рауль пытался освободить руки, чтобы защитить лицо, но мы с Таво крепко держали его. Бимбо продолжал молотить по нему рукоятью пистолета, и тогда Рауль оставил попытки освободить руки, он поднял повыше плечи, а голову опустил на грудь, защищая лицо. Он смещал голову то в одну, то в другую сторону, чтобы избежать ярости Бимбо, но тот реагировал быстро, он держал Рауля за футболку, и большинство его ударов достигали цели. Прошла еще секунда, и Бимбо остановился. Он отпрянул назад, тяжело и часто дыша. Рауль пробормотал что-то неразборчивое. Бимбо отпустил его футболку.
– Открой рот.
– Что? – спросил Рауль, он все еще пребывал в прострации после атаки Бимбо.
– Открой свой ебучий рот, блядь!
Рауль был уже готов подчиниться, но Бимбо снова бросился вперед, схватил лицо Рауля левой рукой, откинул назад его голову и сжал щеки. Прежде чем Рауль открыл рот, Бимбо попытался воткнуть туда ствол пистолета. Ствол ударился о заостренные зубы Рауля, а потом оказался внутри рта. Глубоко внутри. Рауль произвел какой-то рвотный звук и откинул голову назад. Мы с Таво еще сильнее вцепились в его руки. Губы Рауля широко разошлись, чтобы не прикасаться к металлу, и мне удалось получше разглядеть его зубы. Они все были одного размера.
– Я так, блядь, хочу убить тебя…
Рыдание прервало предложение Бимбо на середине. Все мое внимание было обращено на Бимбо, но одновременно вроде и не все, потому что Хавьер еще оставался здесь, стоял рядом с Полом, это было так же невероятно, как поцелуй какого-нибудь бога. Я не мог отвести от него глаз. Он не двигался и не говорил. Его присутствия было достаточно. Он был благодатью, ангелом-хранителем. Нет, и того лучше – ангелом-мстителем.
«Все истории – это истории о призраках».
Никто не сказал ни слова о Хавьере, а это означало, что его видел только я. Я понятия не имел, почему так. Кровь моей бабушки? Может, я сходил с ума. Я этого не знал, но меня это и не волновало. Снова рыдание сорвалось с губ Бимбо, и это заставило меня отвести взгляд от Хавьера и сосредоточиться на Бимбо и Рауле.
– Знаешь, ничто в мире не может помешать мне нажать на спусковой крючок прямо сейчас, – сказал Бимбо. Он шмыгнул носом и тыльной стороной левой ладони провел по своему лицу. Пистолет все еще оставался во
