Лу.
— Маска появилась у нее, — попыталась объяснить она.
— Мы же решили, что это произошло потому, что в ее чемодане лежала ткань, — напомнила Крис.
— Мы так предположили, — не согласилась Лина. — Но могло быть иначе: именно Лу вытащила маску из тайника, где ее спрятала Алессандра. Может быть, у нее с Алессандрой теперь есть некая связь? Я не могу этого объяснить, просто так чувствую. Маске нужна Лу.
— Ох, она обрадуется, — пробормотала Крис.
— И все же я бы предпочел обойтись без нее, — холодно решил Стефан. — Лу ясно дала понять, что помогать более не намерена. Давайте попробуем без нее, ведь есть еще в-четвертых, о котором вы не знаете.
Теперь три пары глаз посмотрели на него.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Дэн.
— Зеркало Ордынского. Я дал ему свою кровь, и оно сделало меня своим хозяином. По крайней мере, так думает Волков, а ему в этом вопросе я бы доверял. Я пока не знаю, как именно это работает, но, раз нам нужно зеркало для сеанса, почему бы не использовать это.
— Ты предлагаешь привезти сюда то зеркало? — поежилась Лина.
— Нет. Вряд ли Волков мне его вообще отдаст. Я просто предлагаю использовать меня в сеансе. Я буду вместе с тобой рядом с зеркалом. Быть может, это как-то поможет.
— Итого у нас медиум, маска и хозяин проклятого зеркала, — отогнул пальцы назад Дэн. — Та еще гоп-компания. Что ж, давайте пробовать.
Подходящее зеркало нашлось в бывшей спальне Стефана и его жены. Оно было покрыто ровным слоем пыли, но быстро снова стало прозрачным и готовым отражать все, что понадобится. Все реальное. Потому что, заглянув в него, Лина не увидела даже Кьяру, хотя та совершенно точно находилась рядом. Тем не менее зеркало поставили на стол, рядом положили спиритическую доску. Для антуража даже расставили свечи, будто собирались проводить рождественские гадания. На этом настоял Дэн, а Лине не хотелось спорить.
Она и Стефан сели за стол, Крис и Дэн вернулись к стене. Самой себе Лина казалась смешной самозванкой. Наверное, примерно так ощущают себя те «гадалки», которые дают многочисленные объявления в газетах, при этом зная, что на самом деле ничего не умеют. Правда, гадалки умело притворяются, а вот Лина притворяться не хотела. Хотя соблазн был, этого она отрицать не могла. Просто сделать вид, что все удалось, что она пообщалась с Алессандрой, придумать историю о том, как Бартоломео Вальтерра пропитывал свои маски ядами, будучи натуральным маньяком. Стефан поверит, Лина в этом не сомневалась. А вот поверит ли Волков? Подставлять Стефана перед заказчиком она не хотела. Да и моральные принципы не позволили бы пойти на такую ложь. Поэтому Лина продолжала сидеть возле зеркала, не понимая до конца, что именно должна делать, и молчала.
Где-то в глубине собственной головы Лина будто чувствовала необычную энергию. Она сворачивалась в нетугой узел, шевелилась, искрилась, но не знала, как выйти наружу. И Лина тоже не понимала, как ей помочь. Поверхность зеркала то будто покрывалась рябью, то снова становилась спокойной и неподвижной. Указатель на доске не двигался.
Сколько прошло времени, Лина не знала, но ничего так и не случилось. Крис начала осторожно вздыхать и менять положение тела, Дэн тоже зашевелился.
— Ну… по крайней мере, мы попытались, — наконец резюмировала Крис.
— Я чувствую что-то вроде… блокировки, — призналась Лина, устало откидываясь на спинку кресла. — Будто Алессандра — или что-то другое — и хочет отозваться, но я не знаю, как ее услышать.
— Возможно, потому что слышать ее должна не ты, — сказал Дэн. — Возможно, ты была права с самого начала: нужна Лу. И прежде, чем историк начнет возражать, я ей все-таки позвоню.
Стефан, уже набравший в легкие воздуха, лишь раздраженно выдохнул и пробормотал что-то вроде «делайте, что хотите». Лина понимала, как ему не хочется унижаться перед Лу, прося ее о помощи, но чувствовала она и другое: без нее им не справиться. Не в этот раз.
Лу на звонок не ответила, и Дэн вызвался съездить к ней в гости, поговорить лично. Паузу все использовали для короткого отдыха, но уже вечером следующего дня снова собрались в старом доме Стефана. Лу тоже приехала. Лина понятия не имела, что именно ей пообещал Дэн, как уговорил, но она даже не строила из себя оскорбленную невинность. Просто сразу обозначила: она помогает, но в последний раз.
— Спасибо, — поблагодарил Стефан, и в этом коротком слове не было ни язвительности, ни одолжения. Он действительно был благодарен.
И снова на столе разложили все те же предметы: маску, ткань, в которую она была завернута, зеркало, доску, свечи. Только теперь за столом их было трое. Дэн и Крис по-прежнему держались поодаль. Повинуясь не своим мыслям, Лина протянула одну руку Лу, вторую — Стефану, попросила их проделать то же, замкнув круг. И почти сразу за ее спиной в отражении зеркала появилась фигура в черном платье. Лина улыбнулась ей и легонько кивнула. Кьяра подошла ближе, и Лина почувствовала ее холодные ладони на своих плечах. Кьяра не знала, как помочь, но хотела увидеть то, что увидит Лина. Кьяра хотела знать, что произошло. И это желание было так сильно, так невозможно крепко, что неизвестная энергия внутри Лины наконец нашла выход. Зеркало пошло рябью, а затем вдруг завертелось в водовороте, утягивая внутрь и Лину с Кьярой, и Стефана с Лу, и всю комнату.
Глава 32
Лу ожидала чего угодно: вспышки света, удара током, ну, на худой конец, что она просто хлопнется в обморок от перенапряжения. Но реальность оказалась куда противнее. В какой-то момент пол в кабинете Стефана перестал быть твердым, превратившись в вязкую черную жижу, а в следующую секунду Лу едва не упала, поскользнувшись на мокрых, склизких камнях.
В лицо ударил холодный, проливной дождь. Лу инстинктивно втянула голову в плечи и выругалась, но собственного голоса почти не услышала; его заглушил шум воды, стекающей по желобам, и плеск волн где-то совсем рядом.
— Твою ж мать… — пробормотала она, озираясь по сторонам.
Она стояла в узком, как щель, переулке. Стены домов из облупившегося камня уходили вверх, почти смыкаясь над головой, оставляя лишь тонкую полоску свинцового неба. Воздух был таким тяжелым и влажным, что его, казалось, можно было жевать. И пахло здесь вовсе не историей и романтикой, а гнилой капустой, застоявшейся водой и чем-то еще более тошнотворным. Так пахнет в мясных лавках в конце жаркого дня.
— Интересно… — раздался рядом голос Стефана. Он выглядел нелепо
