Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

пожелания доброго утра, которыми ее одаряли прохожие. «Значит, и в этом красивом гладком яблочке водятся свои черви», – размышляла Агата. Большинство жителей деревни относились к рабочему классу и нижней прослойке среднего класса, все вели себя очень учтиво и дружелюбно. Если судить по миссис Барр и миссис Каммингс-Браун, то здесь, несомненно, имелся и самопровозглашенный высший класс пришельцев, которые вели себя грубо. Ветер нес лепестки с цветущих вишневых деревьев, одно такое облачко пронеслось у ног Агаты. Золотистые дома сияли в лучах солнечного света. Но красота совсем не означала, что тут живут милые люди или что она привлекает только их. Вероятно, пришельцы купили свои роскошные дома, когда цены снизились, и оказались большими рыбинами в этом маленьком пруду. Но Агата не видела, как можно произвести впечатление на жителей деревни или добиться у них успеха. Вероятно, пришельцы развлекаются, пытаясь как-то унизить друг друга, ведь им приходится ограничиваться только этим. Тем не менее она не сомневалась, что в случае победы в конкурсе деревня ею заинтересуется.

В тот вечер Агата сидела в обеденном зале с низкими стропилами в ресторане под названием «Перья» в Анкомбе и украдкой изучала своих гостей. Мистер Каммингс-Браун («Ну вообще-то не мистер, а майор за мои грехи, но я не использую свое звание, ха-ха-ха») оказался таким же загорелым, как и жена. Но у загара был оранжевый оттенок, поэтому Агата подумала, что, вероятно, это искусственный загар и они мазались специальным веществом из бутылки[8]. Этот остроголовый мужчина уже лысел и тщательно зачесывал редкие седые волосенки таким образом, чтобы хоть как-то прикрыть макушку. Уши были странной формы и напоминали ручки кувшина. Мистер Каммингс-Браун рассказал, что служил в британской армии в Адене, пошел добровольцем. Агата прикинула, что это было давно. Ведь британцы ушли из Адена в шестидесятых годах[9]. Затем выяснилось, что Каммингс-Браун «держал небольшую ферму, разводил кур», но он предпочитал говорить про свои армейские будни, и это была малопонятная сага о его заслугах и «братьях» в полку. Он был одет в спортивную куртку с кожаными заплатками на локтях поверх оливково-зеленой рубашки с галстуком. Жена облачилась в платье от Лоры Эшли, которое напоминало Агате покрывала в ее новом доме.

Агата подумала с мрачным видом, что лучше бы ее киш победил, потому что всегда понимала, когда ее обдирают и используют, а именно это происходило в «Перьях». Хозяин стоял не с той стороны барной стойки в дальней части обеденного зала, с которой должен был, а пил со своими друзьями; меню оказалось претенциозным, с ужасно высокими ценами, угрюмые официантки будили в Агате ярость. Как и следовало ожидать, Каммингс-Брауны выбрали второе по дороговизне вино из перечисленных в меню, причем две бутылки. Агата позволила им говорить бо́льшую часть времени до кофе, а уже тогда приступила к делу. Она поинтересовалась, какой киш обычно побеждает. Мистер Каммингс-Браун ответил, что классический лотарингский или киш с грибами. Агата твердо заявила, что представит на конкурс свой любимый – киш со шпинатом.

Миссис Каммингс-Браун засмеялась. «Если она еще раз засмеется подобным образом, я на самом деле ей врежу», – подумала Агата, и ей еще больше захотелось ей врезать после того, как миссис Каммингс-Браун, отсмеявшись, добавила, что всегда побеждает миссис Картрайт. В дальнейшем Агата вспомнит, что мистер Каммингс-Браун как-то странно притих и застыл при упоминании миссис Картрайт, но в этот вечер Агата занималась решением своего вопроса. Киш, который она сама печет, заявила Агата, славится великолепным вкусом и легким тестом. Кроме того, в деревне просто необходим дух соперничества. Очень плохо для морального духа, если одна и та же женщина побеждает каждый год. У Агаты прекрасно получался эмоциональный шантаж, причем когда она ничего не говорила точно и прямо. Она шутила по поводу дороговизны еды, при этом ее медвежьи карие глазки постоянно отправляли посыл: «Вы у меня в долгу за этот ужин».

Журналисты, как правило, относятся к типу людей, которые рождаются с чувством вины. Очевидно, Каммингс-Брауны были более крепкими орешками. Когда Агата уже приготовилась оплатить счет (и медленно пересчитывала купюры, а не платила кредитной картой, чтобы подчеркнуть цену), гости остановили ее, заказав себе по большому стакану бренди.

Несмотря на все выпитое спиртное, выглядели они такими же трезвыми, как были, когда только сели за стол. Агата спросила про других жителей деревни. Миссис Каммингс-Браун ответила, что люди здесь довольно приятные и они делают для них все что могут. Сказано это было тоном хозяйки поместья. Каммингс-Брауны попросили Агату рассказать про себя, и она ответила кратко. Она так и не научилась вести легкую светскую беседу. Она привыкла только продавать товар или расспрашивать людей, предлагая рассказать про себя, чтобы смягчить их и в конце концов продать им товар.

Наконец они вышли из ресторана в довольно теплую темную ночь. Ветер стих, воздух обещал приближение лета. Мистер Каммингс-Браун медленно ехал на своем «Рейндж-Ровере» по дороге, идущей среди зеленых полей, направляясь назад в Карсли. Лиса перебежала дорогу перед машиной и попала в свет фар, кролики разбегались в стороны в поисках безопасных мест, начинала цвести черемуха, видневшаяся среди живых изгородей. На Агату снова нахлынуло одиночество. Этот вечер хорошо было бы провести с друзьями, в приятной компании, но никак не с такими людьми, как Каммингс-Брауны. Майор припарковался перед входной дверью их дома и повернулся к Агате:

– Вы найдете дорогу к себе домой отсюда?

– Нет, – резким тоном ответила Агата. – Самое меньше, что вы можете сделать, – это отвезти меня домой.

– Не будете ходить – вам ноги откажут, – злобно заявил мистер Каммингс-Браун, нетерпеливо вздохнул и все-таки отвез Агату до ее дома.

«Мне нужно в дальнейшем оставлять электричество включенным. Будет приятно увидеть свет», – подумала Агата, глядя на погруженный во тьму дом. Но перед тем как вылезти из машины, она спросила у Каммингс-Брауна, как именно заявляться на конкурс. После того как он ей это объяснил, Агата вышла, не попрощавшись, и пошла в свой пустой дом.

* * *

На следующий день, как ей и было сказано, Агата вписала свои данные в журнал участников конкурса на лучший киш в актовом зале школы. В одном из классов дети громко пели: «Сено собираем и складываем, собираем и складываем». «Значит, они до сих пор поют “Среди такой зеленой листвы”[10]», – подумала Агата. Она огляделась в пустом зале. Складные столы стояли у одной стены, в дальнем конце имелось возвышение. Едва ли эта обстановка подходила для амбициозных достижений.

После Агата села в