свою машину и на этот раз поехала прямо в Лондон, хотя терпеть не могла автострады и побаивалась их. Она припарковалась на улице перед «Краем света»[11] в районе Челси, где жила совсем недавно, и порадовалась, что не сдала карту жителя района, позволяющую поставить машину.
Шел дождь. Как прекрасно пах Лондон – мокрым бетоном, дизельными и бензиновыми парами, мусором, горячим кофе, фруктами и рыбой. Все эти запахи ассоциировались у Агаты с домом.
Она отправилась в «Кишерию», кафе, специализирующееся на кишах. Там она купила большой киш со шпинатом, поставила его в багажник машины, затем отправилась обедать в «Каприз», где съела пирожки с лососем и расслабилась среди тех, кого считала «своими людьми», – богатых и знаменитых, и ей даже ни разу не пришло в голову, что она не была ни с кем из них знакома. Затем она поехала в «Фенвикс» на Бонд-стрит, чтобы купить новое платье, но не с принтом (боже упаси!), а модное красное шерстяное платье с белым воротником.
Агата вернулась в Карсли, когда уже начинало темнеть, и сразу направилась в кухню. Она достала киш из магазинной упаковки и прикрепила заранее приготовленную собственную этикетку: «Киш со шпинатом, миссис Рейзин», после этого завернула в чистую пищевую пленку, специально не очень аккуратно, как непрофессионал. Она осмотрела результат с чувством удовлетворения. Это будет лучший пирог на конкурсе. «Кишерия» славилась своими кишами.
Агата отнесла его в школьный актовый зал вечером в пятницу. Туда же двигалась беспорядочная толпа женщин, которые несли цветы, варенье, кексы, киши и печенье. Выставлявшиеся на конкурс продукты требовалось принести в актовый зал вечером перед днем конкурса, потому что часть женщин работала на выходных. Как и обычно, несколько жительниц деревни поприветствовали ее словами: «Добрый вечер. Немного потеплело. Может, солнце нас порадует».
«Как они стали бы справляться с таким ужасом, как землетрясение или ураган? – гадала Агата. – Заперлись бы по домам?» Нельзя сказать, что погода в Котсуолдсе была сильно непредсказуемой, она редко выкидывала что-нибудь драматическое, резких изменений не наблюдалось – или так считала Агата.
Она поняла, что немного нервничает и пребывает в возбуждении, когда в тот вечер легла в кровать. Да это просто смешно! Это же только какой-то деревенский конкурс.
Следующий день оказался ветреным и холодным. Ветер срывал остатки вишневого цвета с деревьев в садах и посыпал ими жителей деревни, когда они шли к школе, как посыпают лепестками жениха и невесту. Удивительно хороший деревенский оркестр играл композиции из «Моей прекрасной леди», возраст музыкантов варьировался от восьми до восьмидесяти. В воздухе приятно пахло цветами, собранными в букеты в тонких вазах, с гордостью представленных на конкурс цветов. Больше всего было разных видов нарциссов. В примыкавшей к актовому залу комнатке даже организовали чайную с вкусными бутербродами и домашней выпечкой.
– Конечно, конкурс на лучший киш выиграет миссис Картрайт, – произнес голос рядом с Агатой.
Она резко развернулась:
– Почему вы так считаете?
– Потому что судит его мистер Каммингс-Браун, – ответила женщина, отошла в сторону и затерялась в толпе.
Лорд Пендлбери, худощавый пожилой джентльмен, который выглядел как призрак, одетый в одежду Эдвардианской эпохи, владелец поместий на возвышенности над деревней, должен был объявить победителя конкурса на лучший киш, хотя судить предстояло мистеру Каммингс-Брауну.
От киша, принесенного Агатой, отрезали тонкий кусочек, как и от всех остальных. Она посмотрела на него с самодовольным видом. Три раза браво «Кишерии». Киш со шпинатом, несомненно, был лучшим из представленных на конкурс. Тот факт, что она должна была бы испечь его сама, нисколько не беспокоил Агату, совесть ее не мучила.
Оркестр замолчал. Лорду Пендлбери помогли подняться на возвышение перед оркестром.
– Победительницей конкурса на лучший киш… – Лорд Пендлбери запнулся, стал перебирать листы бумаги, поднял всю пачку, расправил, достал из кармана пенсне, снова беспомощно взглянул в бумаги в руках. Наконец мистер Каммингс-Браун указал на нужный листок. – Господи, помилуй. Да, да, да, – занудным голосом произнес лорд Пендлбери, который так долго не мог разобраться с бумагами. – Ура! Победила… миссис Картрайт.
– Змеи и ублюдки, – буркнула себе под нос Агата.
Она просто кипела внутри, наблюдая за тем, как миссис Картрайт, внешне похожая на цыганку, поднялась на возвышение, чтобы получить награду. Это был чек.
– Сколько? – спросила Агата стоявшую рядом женщину.
– Десять фунтов.
– Десять фунтов! – воскликнула Агата, которая до этого даже не интересовалась, какой приз вручают победительнице. Она наивно предполагала, что это будет какой-то серебряный кубок. Она уже представляла, как этот кубок с выгравированными на нем ее именем и фамилией будет стоять у нее на каминной доске.
– И как она должна отпраздновать эту победу? На что их потратить? Поужинать в «Макдоналдсе»?
– Важен не сам приз, а идея. Она имеет значение, – туманно ответила женщина. – Вы – миссис Рейзин. Вы недавно купили дом Баджена. Меня зовут миссис Блоксби, я жена викария. Можем ли мы надеяться увидеть вас в церкви в воскресенье?
– Почему Баджена? – спросила Агата. – Я купила дом у мистера Элдера.
– Это всегда был дом Баджена, – ответила жена викария. – Да, конечно, он умер пятнадцать лет назад, но для нас, жителей деревни, он всегда будет домом Баджена. Он был личностью. По крайней мере сегодня вечером вам, миссис Рейзин, не нужно беспокоиться об ужине. Ваш киш выглядит очень аппетитно.
– О, вы можете выбросить его, – рявкнула Агата. – Мой был самым лучшим. Результаты конкурса сфальсифицированы.
Миссис Блоксби, посмотрев на Агату печально и укоризненно, отошла.
Агате стало немного не по себе. Ей не следовало так говорить про конкурс во время беседы с женой викария. Миссис Блоксби казалась милой женщиной. Но Агата привыкла только к трем видам разговоров: или отдавать приказы подчиненным, или давить на журналистов, чтобы обеспечить освещение того, что ей требовалось в представляемых ими СМИ, или льстить клиентам. Где-то в дальних уголках сознания у нее начала зарождаться мысль, что Агата Рейзин – не самый приятный и обаятельный человек.
Вечером она отправилась в «Рыжий лев». Агата огляделась вокруг и подумала, что это на самом деле красивый паб: пусть с низкими стропилами, темный и задымленный, но с каменными полами, вазами с первыми весенними цветами, камином, в котором потрескивают дрова, удобными стульями и крепкими столами нормальной высоты. За ними удобно есть и пить, не то что за этими «коктейльными» столиками высотой до колена, за которыми нужно сгибаться в три погибели, чтобы донести еду до рта. Несколько мужчин стояли у барной стойки. Они улыбнулись и кивнули ей, затем вернулись к своему разговору. Агата обратила внимание на доску, на которой
