верхней части и отсутствующих ушных раковин до обезображенного лица. В народе подобный дефект рта называют «заячья губа».
Вот только у Хелвики всё выглядело гораздо страшнее: сквозь расщелину в средней части верхней губы при разговоре были видны три ряда крупных острых зубов на каждой из челюстей. На месте носа расщеплённые ткани сходились в маленьком мясистом бугорке с двумя крошечными отверстиями, служащими ноздрями. Сама ротовая щель с тонкими уплотнениями, напоминающими губы, тянулась практически «от уха до уха». Большие глаза «сильно навыкате» имели красноватого оттенка «белки» с чётко проступающими сосудами, а сами радужки были окрашены в мутноватый жёлто-зелёный цвет. И если лицо Длиннопалого напоминало сильно изморённого голодом человека, то лицо Хелвики откровенно нагоняло жуть. Как говорится: привидится такой во сне — подушками не отмашешься. Вообще, в его облике проскальзывало что-то упыриное.
Но тем не менее неизвестный экспериментатор не так сильно поизгалялся над Хелвики в своих опытах, как над той же Таркой. Будь моя воля, я бы голыми руками разорвала на части того ненормального, который, будучи одержимым идеями всемогущества и преобразованием в сверхмага, начал когда-то свои чудовищные опыты. К большому моему сожалению, и к счастью для него самого, он пал жертвой одного из своих «подопечных», вышедшего их-под контроля. Лёгкая смерть по сравнению с той, которая бы его ожидала, если бы до него первой добралась я. Погиб «экспериментатор» задолго до моего рождения, но к моменту смерти у него уже появились последователи, продолжившие дело своего кумира и плодящие Изменённых с поистине безграничным упорством.
При мыслях о том, сколько всего пришлось пережить неунывающей Тарке, у меня непроизвольно сжались кулаки. Несколько лет назад один из Изменённых попытался выпить мою душу… Я прекрасно помню до сих пор ту нескончаемую боль в каждой клеточке тела и расслоение сознания, доставлявшее дополнительно ещё и моральные страдания… Как приходилось цепляться за малейшие привязки, чтобы сохранить целостность и противостоять твари… К счастью, тогда вовремя проявился восстановившийся мой истинный дар, который вынуждена была периодически подавлять, чтобы не возникло конфликта с магией инквизитора. Только благодаря ему создавались всё новые привязки для души и тела, скрепляя их между собой и окружающим миром сильнее и плотнее.
В тот день я не только выжила, но и смогла противостоять Изменённому, а мой магический уровень значительно повысился, и при этом обе силы перестали конфликтовать. Но по-прежнему приходилось прятать природный дар. Не те способности, которые стоит выставлять на всеобщее обозрение. Да, мне есть что скрывать. Всем всегда есть что скрывать.
Когда-то маленькая девочка по имени Мейрин мечтала встретить обычных духов, но они исчезли задолго до её появления на свет. Лишь изредка попадались низшие духи-стихийники, напоминавшие диковинных зверьков. Но и тех вскоре не стало. А высшие духи… Они покинули этот мир первыми: не желая превращаться в чудовищ, просто нашли способ развоплотиться. Одно время я пыталась их понять, ругала за малодушие, но после драки кулаками не машут. Чем обвинять в бездействии кого-либо, тратя впустую время, лучше взять всё в свои руки и сделать всё, чтобы исправить ситуацию.
От размышлений о духах меня отвлекла ворвавшаяся в комнату чёрным ураганчиком Тарка. Лишь возле кровати она немного притормозила, чтобы взобраться на неё, не задев при этом мою сломанную ногу.
Усевшись на своё любимое место, Тарка расправила балахон на коленях и радостно затараторила:
— Я встретила Длиннопалого, и он попросил меня побыть с тобой. Как ты себя чувствуешь, Мейрин? Может быть, тебе что-нибудь нужно?
Немного отстранённо посмотрев на духа, я попыталась поймать за хвост ускользающую мысль:
— У тебя нож есть?
Тарка вытаращила свои и без того выпуклые глаза и немного отодвинулась назад:
— А зачем он тебе?
— Да так. Отрезать кое-что хочу.
Тарка настороженно вгляделась в моё сосредоточенное лицо и приложила ладошку ко лбу:
— Я слишком много болтаю, да? Или у тебя болит что-то? Может Длиннопалого позвать?
Глава 8
Грани доверия
Я даже не поняла сразу, зачем звать Длиннопалого, тем более что он ушёл сравнительно недавно. И только прокрутив в голове вопросы Тарки и свои ответы, сообразила, что к чему.
— Не волнуйся, я просто хотела свои волосы обрезать.
Тарка удивлённо хлопнула ресницами:
— Зачем их обрезать? У тебя такие красивые волосы цвета опадающей осенней листвы…
В качестве ответа я продемонстрировала шнурок, который, наконец-то, удалось выдрать из косы, правда, с приличным клоком волос.
— Впервые слышу такое сравнение. Рыжие волосы, и рыжие. Однокурсники одно время их даже ржавыми называли. Но чтобы сравнить с осенней листвой… Необычно. Тарка, их всё-таки лучше обрезать. Они настолько спутались и свалялись, что уже ничто не поможет привести их в порядок. Ничего страшного не произойдёт, волосы ведь вскоре вновь отрастут.
Но Тарка как будто не слышала меня, зачарованно глядя, как я безуспешно пытаюсь разделить на пряди то, что ещё несколько дней назад было косой:
— Не надо. Оставь. Они такие длинные… У меня тоже когда-то были длинные волосы… Даже длиннее твоих… Только светлые… Я очень любила их расчёсывать, заплетать, украшать лентами… А иногда, распустив большим волнистым каскадом, бежать по утренней росе, слыша позади себя: «Таркарина, куда ты опять летишь?»…
Неожиданно Тарка моргнула, словно очнувшись от забытья, и испуганно зажала себе «рот» руками.
Осторожно подбирая слова, я уточнила:
— Ты же ведь луговница?
Всё так же, не убирая ладошки, она молча кивнула. Из больших чёрных глаз Тарки брызнули слёзы, а тело сильно затрясло, как при еле сдерживаемой истерике.
Я чуть подалась вперёд и, ухватившись за её балахон, потянула на себя, наплевав и на сломанную ногу, и на швы. Приобняв левой рукой рыдающую Тарку за плечи, медленными успокаивающими движениями принялась поглаживать по спине:
— Мне известно, что духи скрывают свои настоящие имена, так как, зная истинное имя духа, человек приобретает над ним власть и может полностью подчинить себе. Я даю своё слово, что никогда не воспользуюсь своим случайно полученным правом тебе во вред.
Тарка сложила ручки у себя на груди и, уткнувшись «лицом» в моё плечо, окончательно разрыдалась. Прижавшись щекой к лошадиному черепу, я ощутила, что кость на самом деле не гладкая, как мне показалось изначально, а была покрыта тоненькой, почти прозрачной, бархатистой кожицей. Немного поправив положение головы Тарки так, чтобы та удобно покоилась на плече, я уголком одеяла вытерла духу слёзы.
Всхлипывая, Тарка пробормотала:
— Я не хочу превращаться в оживший кошмар. Не хочу превращаться
