в чудовище. Ведь когда кто-то воспользуется властью надо мной, я тут же потеряю над собой контроль…
— Не превратишься… Я этого не допущу.
Аккуратно сняв венок с костяных наростов, которые приняла за небольшие рожки несколько дней назад, положила рядом так, чтобы цветы не осыпались. Потихоньку Тарка успокаивалась, её плечики переставали сотрясаться, как при сильном ознобе.
— Раз уж ты так резко «против», чтобы я в плане причёски составила Длиннопалому конкуренцию, может быть, поможешь расчесать волосы?
Тарка посмотрела на меня блестящими от слёз глазами:
— Правда? Ты хочешь этого? Маги ведь никогда не дают прикасаться к своей голове… Никому, кроме тех, кому по-настоящему доверяют.
Тепло улыбнувшись, я прижала к себе Тарку:
— Значит, тебе доверяю.
— Но я же — Изменённая!
Я ласково провела кончиками пальцев по тому месту, где обычно располагается щека:
— Тарка, запомни: ты — это ты. И никто другой.
Дух вытерла рукавом влажное «лицо» и быстро соскочила на пол:
— Я сейчас, я быстро!
Примерно минут через десять Тарка вернулась, неся в руках большую деревянную шкатулку. Когда она откинула крышку, я увидела внутри аккуратно сложенные рядами атласные ленты, простые и декоративные гребни, заколки, зажимы…
— Вот. Сохранила когда-то. Наконец-то пригодятся.
Вручив мне деревянный гребень с частыми зубьями, дух взяла такой же и принялась осторожно расплетать косу снизу вверх, помогая себе пальчиками.
Подняв руки, чтобы поймать выбившуюся прядь, я непроизвольно зашипела, почувствовав, как натянулись швы под повязкой.
— Больно?
— Нет. Скорее неприятно. Кожа же стянута.
— Тогда я сама. А ты просто лежи.
Вернув луговнице гребень, я кивнула и постаралась больше не шевелиться:
— Тарка, а можешь мне пояснить, почему у тебя имя, причём сокращённое от настоящего, у Хелвики тоже имя, насколько я поняла, а у Длиннопалого — прозвище?
Не отвлекаясь от своего занятия, Тарка ответила:
— Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была…
Так вот она, привязка, которая помогла Тарке сохранить частицу себя!
Луговница тем временем продолжила:
— … Хелвики тоже что-то в этом роде, а Длиннопалый… Когда Старый с Хелвики его нашли умирающим в горах, то у него не было сил даже говорить. Они же дали ему это прозвище, отметив характерную особенность. Так его и называли, пока выхаживали. Представляешь, он так долго сопротивлялся, что Изменённые его попросту выбросили, как бесперспективного. Как сломанную игрушку! Даже с уничтожением возиться не стали. Так вот. Насколько я знаю, Длиннопалого сдали Изменённым свои же. В обмен на обещание не трогать их. Это им, правда, не помогло, их потом всё равно тоже отправили на опыты. Но из-за всего этого Длиннопалый не мог больше слышать своё общее имя. Так и стал откликаться на прозвище.
Не выдержав, я витиевато выругалась на древнеархейском.
— Что? Слишком больно дёрнула? Прости, пожалуйста, я не специально. Постараюсь быть аккуратнее. — Тарка обеспокоенно замерла, внимательно присматриваясь к моим реакциям.
— Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Это из-за истории Длиннопалого. Ненавижу предателей! Можешь подтвердить или опровергнуть мою догадку: если ты — луговница, то есть дух полей и лугов, то Длиннопалый, часом, не из древянников?
Тарка кивнув, провела гребнем по распутанной пряди и сняла с зубьев оставшиеся на них волосы:
— Всё правильно. Я из полевых, а он из лесных… А Хелвики у нас вообще болотник. Хах, только где теперь эти лесные… Никого не осталось… Инквизиторы пожгли всех. Ты не думай, я не обвиняю… Ты бы видела, в каких страшилищ древянников из родного леса Длиннопалого превратили! Бр-р-р… Впрочем, так им и надо! Это же какими сволочами надо быть, чтобы предать своего⁈ Тем более такого, как Длиннопалый…
В этом я была абсолютно согласна с Таркой. Насколько мне удалось изучить Длиннопалого, который даже будучи Изменённым, проявлял тактичность, безобиднее существа не встречала. Не говоря уже о его душевных качествах.
— У меня, кажется, всё… — Тарка в последний раз провела гребнем по моим волосам и отползла на коленках в сторону, чтобы полюбоваться результатом своих трудов.
Пропустив гладкие пряди между пальцев, я удивлённо спросила:
— Как ты это сделала? Они же были совершенно безнадёжны!
Тарка лишь пожала плечами, почёсывая носовую кость левой рукой:
— Сама поражена. Похоже, что навыки я не растеряла. Знаешь, сколько раз я раньше вытаскивала репьи из волос? У-у-у… Молодняк любил так подшутить над старшими.
— Спасибо огромное. У тебя действительно волшебные ручки!
— Да не стоит. Сама радуюсь, — Тарка смущённо поковыряла пальчиком подол своего балахона.
Забывшись, я потянулась, чтобы заплести косу, но в боку опять заныло.
— Раз уж я начала возиться с твоими волосами, мне и заканчивать! — торжественно заявила луговница, копаясь в шкатулке. — И, если честно, то мне не хотелось бы, чтобы у тебя опять швы разошлись. Мейрин, ты бы слышала, как тогда ругался Длиннопалый, сводя края ран!
— Сейчас не разойдутся, — я попыталась было возразить, но поняла, что спорить бесполезно. — Их же нитками крепко-накрепко соединили!
Тарка прыснула в кулачок:
— Ага, моими. Разноцветными. Для рукоделия. Ничего так, весёленько вышло, я видела.
В итоге мы обе расхохотались, как сумасшедшие. Тарка вытащила какой-то флакончик, капнула из него себе на ладошки и, растёрев жидкость между ними, запустила пальцы прямо у корней моих волос. Мягко помассировав голову, луговница снова расчесала волосы и принялась плести косы. Пока она «колдовала» над моей головой, я едва не начала мурлыкать от удовольствия, как кошка. У всех магов с самого рождения кожа на голове очень чувствительная, поэтому одарённые и не позволяют к ней прикасаться кому попало — легко так можно и головную боль получить. Причём в прямом смысле слова. Слишком ярко ощущалась в такие моменты энергетика касающегося. И не всегда она была благотворной.
Закрепив кончики каждой косы при помощи зажимов, Тарка сосредоточенно рылась в лентах, выбирая подходящие.
— Выберу, пожалуй, серебристые. К твоим глазам подходят. Они у тебя очень интересного оттенка. Обычно рыжие маги либо кареглазые, либо зеленоглазые, а у тебя они почему-то серые. Но, как я успела заметить, в зависимости от состояния или настроения, могут быть меняться от светло-серого, практически прозрачного, до очень насыщенного, ртутного.
Стоило Тарке завязать последний узел, как в комнату вошёл Длиннопалый с подносом в руках.
— О, наши девушки решили навести красоту. Так действительно намного лучше.
Довольная Тарка убрала все свои «сокровища» обратно в шкатулку, но не стала уносить, а поставила на столик:
