мне захотелось пойти, и я не подумала о том, кого беру с собой и как это будет выглядеть. Надо найти способ все отменить.
– Что это на тебе? – с отвращением спрашивает Джеки.
Не могу поверить, что именно она задает этот вопрос. И тут я понимаю, что я в шортах и грязной футболке, а спутанная копна грязных волос собрана на затылке и заткнута за уши.
– Я…
– Вот сучка, да ты забыла! – говорит Джеки. – Ну так вот, мы идем! Я сунула в лифчик смесь для «Кровавой Мэри», так что готова к вечеринке. Пошли. Давай тебя приоденем, – добавляет она и тянет меня за дверь.
Я вижу, как на минивэне Кристал подъезжает Барри.
– У нас есть шофер, – хихикает Роза. Он сигналит и кивает. – Будем через пять минут, Барри. Жди нас тут.
После того как я оделась, девочки перебрали весь мой шкаф, полный платьев от Версаче, Дольче и Оскара де ла Ренты, еще раз спросили, какого хрена я здесь делаю, и семьдесят пять раз назвали меня богатой сучкой, мы наконец отправляемся в путь. По такому случаю Барри подготовил плейлист и с энтузиазмом играет роль шофера, а Кристал устроила сзади подобие автобуса для вечеринок – с ведерком льда, где охлаждается персиковое вино, и с телефонным приложением вроде диско-шара, заливающим крышу вращающимися красными и розовыми огнями. Это напоминает мне роллердром, куда я ходила в детстве. Настолько же тошнотворно.
– Выпьем, выпьем, выпьем, выпьем, – вопит Джеки и стукается кулаками с Барри.
При взгляде на улыбающуюся Розу в платье для церкви, робко поднимающую стаканчик с вином, чтобы чокнуться с Джеки, меня охватывают такой стыд и сожаления, что я едва сохраняю нейтральное выражение лица, но никак не могу выдавить улыбку, которую все от меня ждут.
Моя первая ошибка за вечер – я беру у Джеки рюмку с текилой. Решаю, что должна пройти через это, выкинув из головы Эдди и мысли о том, что меня ждет, когда вернусь в «Платаны». Я должна превратить этот вечер в свое алиби – радостную Касс, которая никогда не стала бы общаться с женой убитого ею человека, она ведь не психопатка. Все нормально. Все будет хорошо.
При входе в бальный зал отеля «Эльдорадо» нас встречают хрустальная люстра и огромные вазы с белыми нарциссами. На длинном столе с белой льняной скатертью выстроились аккуратными рядами крошечные крем-брюле, сэндвичи с огурцом, брускетты с капрезе и клубника в шоколаде. В центре – огромный многоярусный торт и чаша с пуншем из рома.
– Охренеть, – говорит Кристал, разинув рот.
– А вот там – шоколадный фонтан, – хихикает Роза, тыча Джеки локтем.
– А еще у них есть креветки, завернутые в бекон. Обожаю креветки в беконе, – произносит Джеки с написанным на лице ошеломлением.
– Не волнуйтесь, я взяла с собой большую сумку, – говорит Кристал.
Обнаруживаю, что естественная реакция на то, что я стою рядом с ними в такой обстановке, – а именно «О господи, что же я наделала? Пристрелите меня кто-нибудь» – за последние семь месяцев стала настолько привычной. И я просто цепенею.
Я прочесываю глазами зал в поисках Рида и Кимми. Их я не вижу, но замечаю Андреа и Бекку. Одно время мы были лучшими подругами, но после разрыва с Ридом я стала для них невидимкой. То ли из-за преданности мужьям, которые с ним близки, то ли просто потому, что у меня больше нет денег и я не представляю для них ценности. Я предпочитаю думать, что их просто смутил внезапный разрыв, это пройдет, и мы снова воссоединимся. А как же иначе? Они до сих пор мои подруги.
Я притягиваю Барри ближе. Только он из всей нашей компании не выглядит постыдно, пусть даже его штаны слегка коротковаты. Я машу Андреа, и она удивленно распахивает глаза при виде меня. Прежде чем помахать в ответ, она слегка медлит, а потом шепчет что-то Бекке, та смотрит на меня, но сразу же разворачивается обратно, будто вообще со мной не знакома.
Ну и ну. Серьезно?
Девчонки уже у столов с закусками и наполняют тарелки до краев, а Кристал прячет креветки в сумку.
– Хочу познакомить тебя с друзьями, – говорю я Барри, он кладет кофейное печенье, которое ел, и вытирает руки о штаны.
– А, отлично. Давай.
Подходя к ним, я внимательно слежу за языком их тела. Бекка каменеет, Андреа делает глоток вина. Похоже, они меня опасаются. Но ведь не я изменила и ушла. Какого хрена? Разве простая вежливость означает занять чью-то сторону? Они настолько трусливы? Просто не могу поверить, как все вдруг стали незнакомцами. Но я, вероятно, тоже. Уже и не знаю, кто я такая.
– Кэссиди, бог ты мой, – говорит Бекка.
Ее длинные темные локоны заколоты сзади крошечными цветочками. Покрытые маникюром ногти Андреа сжимают винный бокал, и обе они выглядят идеальными и ухоженными, без мешков под глазами и машинного масла на пальцах.
– Кто это? – добавляет Бекка с натужной улыбкой и бросает на Андреа взгляд, который я не могу расшифровать.
– Барри, это Бекка и Андреа.
– Привет, – говорит он, кивая слишком много раз, протягивает руку, и им приходится ее пожать. – Какие у вас классные ногти. Как маленькие самурайские мечи.
Андреа смотрит на свои жутко длинные изогнутые ногти и поднимает брови.
– Не принесешь мне пунша или еще чего-нибудь, Барри? – прошу я, он слишком охотно соглашается и направляется к столам.
– Какой сюрприз увидеть тебя здесь, – говорит Бекка.
– Я прихожу каждый год, – отвечаю я, решив не сдаваться.
– Ну да. Ты ведь в курсе, что Рид тоже придет?
– Я с ним не разговаривала, так что не знаю.
Она озирается по сторонам, как будто надеется, что ее не заметят рядом со мной. И тут до меня доходит – я не могла стать парией только из-за того, что мне изменили и вышвырнули вон. Он наверняка наговорил про меня всякого, чтобы со мной так обращались. И не кто-нибудь, а подруги. По крайне мере, я их таковыми считала.
– Как поживает Рид? – спрашиваю я – мне вдруг захотелось поставить их в неловкое положение, пусть расскажут хоть что-нибудь, что придаст всему происходящему смысл.
– Неплохо, насколько это возможно после… Ну после всего, что случилось, – отвечает Бекка.
– А что… что случилось? – спрашиваю я с неподдельным удивлением.
– Ты серьезно? – говорит Андреа, а потом толкает Бекку локтем и указывает на кого-то на танцполе.
– Боже мой, это же Бетани Соренсон. Ты видела ее на свадьбе Лии? Боже, она выглядит так, будто кто-то засунул ей пару копченых окороков пониже спины.
– И самое ужасное, что она это специально. Она не лопает жирное и сладкое, хотя и
