Женей.
— Вы не представляете себе, какое интересное дело! Наша жертва, Ольга Чумантьева, — просто какая-то невероятная! Ее и мошенницей-то назвать трудно. Уверена, что она напрочь лишена каких-то профессиональных мошеннических уловок, приемов, действует по наитию, словно развлекается, умудряясь при этом как-то жить, зарабатывать. Она словно играет, понимаете? Мать бросила ее, судя по всему…
Женя принялась рассказывать Петру о том, что сама узнала о Чумантьевой, упомянув и исчезнувшего Маковского. И рассказывая, пыталась представить, как бы повел себя, встретившись с нею, к примеру, сам Петр. Вот Борис бы быстро ее раскусил, с ним бы у нее номера не прошли. В крайнем случае угостил бы ее выпивкой в баре. А вот Петр — готовая жертва. Впечатлительный, восторженный, наивный как ребенок, и ценящий красоту — он точно повелся бы на ее игру и с легкостью подарил бы ей квартиру. Больше того, увлекшись ею, он начал бы писать роман, главной героиней которого сделал бы девушку с сине-зелеными глазами.
— Она — глубоко несчастный человек, — вдруг сказал Петр, выслушав Женю. — Судя по тому, что ты мне рассказала про нее, она была еще с детства очарована своей матерью. Она восхищалась ею, и ее модель поведения, я имею в виду мать, казалась ей единственно правильной. Мать, женщина с фантазией, которую унаследовала и дочь, наверняка жила за счет мужчин, и ей везло с ними. Встретив мужчину-иностранца или просто какого-то авантюриста, она укатила с ним в Америку, но там пошло что-то не так, возможно, она осталась без средств к существованию, и вот тогда она принимает решение продать единственную квартиру, в которой живет ее дочка, приезжает в Москву, вешает лапшу на уши девочке, мол, она вложит деньги в какой-то проект, скорее всего, театральный, разбогатеет и вернет Оле ее долю или что вообще станет ее содержать. Снимает дочери комнату в Москве и с деньгами улетает обратно в Америку. И никаких денег она, понятное дело, ей не присылает. Скорее всего, ее там обманули, кинули… И вот Оля остается в большой и жестокой Москве одна. Встречается с мужчинами, живет за их счет, придумывает свои сказки, чтобы их очаровать, но не всегда это у нее получается.
— Значит, у нее просто не получилось? Придумала очередную историю, да так обманула мужчину, ну просто надругалась над его светлыми чувствами, что он не выдержал и убил ее?
— Вот это очень похоже на правду. Вот только как найти этого мужчину? Ножа с отпечатками пальцев нет, никаких следов нет…
— Конечно нет. Есть только ее последняя «жертва» — Маковский, о котором я вам сейчас рассказала и у которого самые свежие впечатления об этой девушке. Пока что он является главным подозреваемым.
К беседе присоединился Ребров, который, услышав последнюю фразу, высказал свое сомнение по этому поводу.
— И ты веришь, что он и есть убийца? То есть он, прекрасно зная, что рано или поздно мы узнаем о том, что она проживала в его квартире, все-таки и камеры, когда еще были целы, успели ее зафиксировать, да и соседи рассказали, что видели ее, знали, у кого она живет, взял да и убил ее, а сам скрылся? Маковский, судя по всему, личность яркая. Кроме того, он, судя по всему, человек общительный. Да и нечего ему было тогда что-то скрывать… И не факт, что это он разбил камеры…
— Но тогда чего же он скрылся? — спросил Петр.
— Узнал, что его подружку убили, да и отправился в какой-нибудь бар пить или же к друзьям пошел.
Приехал Борис, в хорошем настроении. Обнялся с Ребровым и Журавлевым, поцеловал по-родственному в щеки Веру и отправился переодеваться. Женя последовала за ним.
— Как Мишка? Все в порядке? Я загляну к нему, вот только руки помою.
— Боря, постой… Мне надо тебе что-то сказать…
В спальне Женя призналась ему в том, что уже не хочет, чтобы ее мать проживала вместе с ними.
— Говорю это тебе просто для того, чтобы ты знал. Я ее вообще не узнаю… Она очень уж активно лезет в мои дела, дерзит мне, да и вообще ведет себя иногда просто неадекватно…
— Женечка, ты не торопись с выводами. Вспомни себя, какой ты была, когда мы с тобой были в ссоре. Давай подождем и посмотрим, как будут развиваться события. Но если твоя мать захочет какое-то время пожить у нас, я не буду возражать. Все-таки измена — это сильнейшее потрясение, понимаешь? Мы должны быть к ней терпеливыми. Она твоя мать.
Женя слушала его, вытаращив глаза. Но и возразить ему вроде было нечего. Она вдруг поймала себя на том, что и замуж-то за него вышла не только потому, что полюбила и почувствовала к нему влечение, но и потому, что увидела в нем серьезного, умного и благородного человека. Так чего же сейчас удивляться? Вот если бы он согласился с ней или просто отмахнулся от проблемы и Женя поняла бы, что ему нет никакого дела до Веры, то она, скорее всего, разочаровалась бы в нем. Так может, прислушаться к его мнению и набраться терпения? Попытаться увидеть в матери не самоуверенную истеричную особу, прилипалу и эгоистку, а несчастную, потерявшую уверенность в себе женщину?
— Боря, спасибо тебе. — Она обняла мужа.
— Как прошел твой день, Женечка?
— Я тебе потом все расскажу… — ответила она. — В голове пока сплошная каша.
Когда они вернулись на террасу, за столом не обнаружили Веры и Сергея.
— А где мама? — спросила Женя у Петра. Стол уже был накрыт, на большом блюде были разложены шампуры с горячим шашлыком.
— Она попросила Сергея показать ей оранжерею, — сказал Журавлев, стараясь не смотреть на Женю, как если бы и ему стало стыдно за поведение Жениной матери, которая, похоже, уже ничего, кроме жалости и сочувствия, ни у кого не вызывала.
— Что ж, хорошо, — сказал Борис весело, в предвкушении вкусного ужина потирая ладони и усаживаясь за стол. — Оранжерея у нас прекрасная, спасибо Женечке и Сергею, и там на самом деле есть на что посмотреть!
— Валера… Ты не будешь возражать, если я завтра отправлюсь в Тушино, в ту квартиру, где проживала Чумантьева? Ты же скинешь мне ее адрес?
13. Сентябрь 2025 г.
Стрелок. Сережа
— Боже мой, какие прекрасные цветы! Ты знаешь, я такие люблю…
Клара приняла из рук Сергея большой букет, состоящий из множества нежнейших маленьких кустовых роз.
— Сережа, да мой ты хороший! — Клара встретила Сергея как сына. Конечно, за эти годы многое изменилось, мать Сергея давно
