сжал кулаки.
— Затем, что они были любовниками.
Морозов резко встал и прошелся по кабинету, затем остановился у окна, положив ладони на стекло.
— Это он, — безжалостно продолжала я, — именно он приезжал к ней на большом темном внедорожнике — почти таком же, как ваш, Алексей. Дарил ей дорогие подарки. И именно отношения с ним она скрывала от своих коллег. Но потом, когда его супруга прознала об этой связи, Николай ее тут же прервал. Ольга не находила себе места и всячески пыталась с ним связаться. Ей было абсолютно безразличны его финансовые махинации, то, чем он занимается, то, как он отмывает деньги. Она просто была безумно в него влюблена, но никак не могла с ним связаться, потому что он везде ее заблокировал. — Я помолчала, а затем продолжила: — На самом деле он сделал это из лучших побуждений. Я полагаю, он знал, что его супруга отличается очень ревнивым и вспыльчивым… очень ревнивым норовом.
Морозов понимающе кивнул, все еще стоя спиной ко мне. Его плечи были напряжены.
— Вы вообще хорошо знаете Наталью? — спросила я тише.
Он медленно повернулся. Его лицо выглядело постаревшим на несколько лет.
— Не то чтобы… Мы нечасто с ней виделись.
— В тот день… — Я ненадолго умолкла. — Здесь я вступаю на зыбкую почву предположений, но уверена, что они более чем верны. В тот день Воробьева направилась в «Факел», чтобы подождать Гринева, но его там не оказалось. Тогда она увидела вас. Она знала вас, потому что ваша фамилия регулярно фигурировала в финансовой отчетности. И тогда она решила проследить за вами, предполагая, что именно вы сможете помочь ей выйти на ее возлюбленного.
Морозов медленно покачал головой, но не прервал меня.
— Так вот, Воробьева следила за вами… а за Воробьевой, в свою очередь, следил другой человек. Человек, который когда-то был вхож в ваш дом и вполне мог забрать запасные ключи от машины. Как вы думаете, кто это мог быть?
Он молчал, сжав губы.
— Наталья Гринева, она же Наталья Джутова, — выдохнула я. — Она прознала о связи своего мужа. И дальше вам все, в принципе, известно. Во многом это череда печальных совпадений. По крайней мере, то, что мы все втроем оказались в «Ромашке»… Однако не окажись мы там, убийство все равно произошло бы. Так или иначе и, скорее всего, оно состоялось бы именно с помощью вашей машины.
— Моей… — он не мог вымолвить слово.
— Потому что именно от вашей машины у Джутовой были ключи. Возможно, она забрала их для каких-то других целей, я даже не могу сказать, как давно они у нее были. Но в тот вечер, нигде не попадая в камеры наблюдения, она села за руль. Надела перчатки. Шею обмотала шарфом. А затем совершила то, последствия чего мы с вами наблюдали.
Я остановилась, давая ему осознать.
— Она совершила наезд на Ольгу Воробьеву. Затем на какое-то время затаилась в автомобиле… а потом открыла водительскую дверь, а сама покинула салон через пассажирскую дверь сзади. Не шибко изящно, но более чем эффективно — так было проще затеряться в толпе. И ей это удалось. Могу также предположить, что она знала расположение камер.
— У нее… — голос Морозова сорвался. — У нее есть какие-то связи в полиции?
— Для этого не нужны связи в полиции, Алексей, — покачала головой я. — В день убийства она просто внимательно осмотрела будущее место преступления. Прогуливалась там и запомнила, какие камеры находятся по периметру.
Морозов снова опустился в свое кожаное кресло, его фигура казалась неестественно маленькой. Я продолжила, чуть подавшись вперед.
— Ну и потом этот мальчик, Николай Красилов, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул, выдав внутреннее напряжение. — Я наблюдала за ним… Я сразу же обратила внимание на его фотографию среди всех портретов футбольной команды, что висят у вас на втором этаже, недалеко от спортзала. Он показался мне… очень сильно знакомым. Я в тот момент подумала, что, может быть, это какой-то мой соседский мальчишка. Затем я стала случайным свидетелем его разговора с молодой чирлидершей Женей. Это было на днях. А сегодня… Буквально тридцать минут назад я встречалась с Женей, и она все рассказала мне.
Я набрала воздуха в грудь и на одном дыхании произнесла:
— Николай Красилов — внебрачный сын Николая Гринева.
Морозов, до этого неподвижный, как изваяние, резко откинулся на спинку кресла. Его глаза расширились от неподдельного, оглушительного изумления. Казалось, воздух в кабинете на мгновение стал гуще.
— Звучит как бред, — выпалил он наконец, и в его голосе прозвучало не столько неверие, сколько отчаянное сопротивление этой информации.
— Знаю, — тихо согласилась я. — Но это чистая правда. Женя не просто высказала предположение. Она предоставила мне… определенные документы. Мне пришлось выложить за них немаленькую сумму. Но я об этом не жалею. Я думаю, что ей в любом случае была нужна финансовая поддержка.
— И Коля… В смысле, старший. Коля Гринев то есть, — он замешкался, — Николай Александрович об этом не знал? — голос Морозова дрогнул, в нем слышалось смятение.
— Нет, почему же? Конечно, знал. Именно поэтому он выбрал Красилова в качестве своего протеже. Помогал ему с самого момента его рождения. Женя рассказала мне, что Гринев перестал общаться с его матерью, Еленой Красиловой, однако сына всячески старался поддерживать. Красилова сейчас живет в Покровске. Она не хотела отпускать Колю в Тарасов, однако он настоял, потому что здесь он видел больше перспектив для спортивной карьеры. Последние несколько лет он жил со своей бабушкой по материнской линии. В Тарасове он познакомился с Женей. А какое-то время спустя… узнал от бабушки, вероятнее всего, правду о своем настоящем отце. Тогда они с Женей, два испуганных и обозленных подростка, решились на отчаянный шаг — шантажировать его. Или просто потребовать то, что, как им казалось, им причиталось по праву. Их план был детским, неоформившимся, и они обсуждали его не слишком осторожно. Так я узнала о том, что Красилов — сын Гринева. И возможно, примерно так же об этом узнала Наталья.
— И вы хотите сказать, что Наталья… убила этого парня? — Морозов произнес это шепотом, будто боялся, что его услышат за дверью.
— Здесь я ничего не хочу и не могу сказать, — покачала головой я. — Единственное, в чем я уверена, так это в том, что расследовать его смерть патологоанатомы будут максимально тщательно. Я здесь могу всего лишь предполагать. Никаких улик, даже косвенных, для того чтобы обвинить Гриневу-Джутову, у меня нет.
И в этот самый момент из-за стены донесся оглушительный грохот, как будто
