продавали одному лицу, по цене десять рублей десятина. Рассрочка платежа десять лет. А многие получили бесплатно, за заслуги перед государством. От купивших требовали начать разведение ценных насаждений. Еще под то же самое предоставляли участки в пятилетнюю аренду. За этот срок приобретатель должен был расчистить не менее четверти участка и возвести усадебные постройки. Если выполнял – мог купить землю по известной цене, с рассрочкой в тридцать семь лет. Спрос раздули огромный, опять пошла спекуляция. Перед самой войной выделили так называемые группы участков, их всего три: Адлеровская, Головинская и Муравьевская. Землю там скупают, но никаких земельных работ не ведут. Просто дробят участки и продают желающим под дачи. Население в городах растет. А в горах – нет. Не хотят православные селиться в тех гибельных местах… А кто поселился, скоро уезжают.
Капитан отпил чаю и вновь сел на любимого конька:
– На их место тихо-тихо вернулись прежние хозяева. Только с ненавистью ко всему русскому и с турецкими паспортами.
– Я слышал, что последнее неверно, – со значением сказал Азвестопуло. – Они в большинстве своем приняли русское подданство.
– Эх, молодой человек, как вы наивны. Подданство можно поменять. А память? А душу? А то, что впиталось с молоком матери?
Лыков вмешался в разговор и принял сторону капитана:
– Да, мухаджиры формально поменяли подданство. А знаешь почему? Чтобы не лишиться своих земельных владений.
Сыщик имел в виду закон от 2 февраля 1915 года о прекращении землевладения и землепользования выходцев из враждебных России государств. Имения подданных Германии, Австро-Венгрии, Турции, а теперь еще и Болгарии должны были поменять хозяев. Только сегодня Лыков видел в газете подобное объявление: «Готфрид Цигель продает имение 4000 квадратных саженей в местности Арлы близ Поти». Если в течение года и четырех месяцев имения не будут отчуждены самими владельцами по добровольным соглашениям, тогда власти выставляют их на публичные торги.
Алексей Николаевич напомнил о законе и осекся. Вдруг в голову его пришла неожиданная мысль. Если такие участки в долине Мюссеры принадлежали немецким или турецким выходцам, разведка противника могла купить их по фиктивным договорам. И передать своим агентам, обладающим российскими паспортами. Вроде все ладно, участок отчужден согласно закону. Но на деле он перешел из рук врага в руки такого же врага. И остался под чужим контролем. Интересно, проверялась ли догадка сыщика силами полиции и контрразведки? Вот, к примеру, те три большие дачи, которые на карте треугольником окружают бухту реки, – кто их владельцы? Если прежде это были турки или германцы и их заставили продать имения, скорее всего, шпионы просто переписали купчие на своих людей. Надо срочно донести это предположение до Нищенкова, пусть проверит.
Капитан между тем продолжал развивать свою тему насчет махинаций с землей. Лыков вторично вернул его к базе подлодок. Видя, что увернуться ему не дадут, Апостол Манолович сказал:
– База вполне может быть. Где – не знаю. Люди разное говорят, в том числе приплетают и вашу бухту Мюссеры.
– Будь вы нашим противником, где бы решили базироваться? – заострил вопрос статский советник.
Грек зачесал картофелеобразный нос:
– Где? Ну вы спросили… Я хоть и моряк, но не подводник. Мне, чтобы пристать к берегу, нужны тридцать футов глубины и причальная стенка. И другие портовые сооружения, если несу груз. А для подлодки нужна стенка?
Все трое помолчали, и Харлямпопулос продолжил:
– Ежели обратиться к здравому смыслу, то любая серьезная река имеет устье и может быть использована для причаливания. Таких рек у нас на маршруте несколько.
Капитан начал загибать пальцы, а Сергей – записывать:
– Бзыбь, Псоу, Мчишта, может быть, и Чурея… Хоби. Мзымта? Пожалуй, и Мзымта. Гулиста. Моква. Цхенцкар. Гагида. Окум. Кодор. И, конечно, Ингури. Сколько получилось?
– Тринадцать рек.
– Во! И в любой из них можно соорудить укрытие. Правда, ваша Мюссера из них лучше всех, потому как впадает в море в самом безлюдном месте. Ни дорог, ни селений! Отойди от берега на десять верст, и никто никогда не узнает, что ты там прячешься.
– Кроме местных жителей, – поправил моряка старший сыщик.
– А!.. Жителей тех горсть. И потом, с ними всегда можно договориться.
Лыков вспомнил карту побережья и дополнил:
– Такому условию удовлетворяют, из перечисленных вами, Гагида, Окум и Гулиста. Глухие места, горы и полное безлюдье.
– Соглашусь, – не стал спорить капитан. – Вот там землю и не покупайте!
На этом разговор закончился. Харлямпопулос ушел на мостик, сыщики заперлись в каюте и обсудили новости. Сергей бранился:
– Года не хватит, чтобы облазить все эти речки! Даже если брать лишь глухие и безлюдные.
– У нас в инструкции сказано – Мюссера, с нее и начнем.
– А чем хуже тот же Окум?
– Тем, что его нет в инструкции.
– Формалист вы, ваше высокородие. Чернильная душа!
– А ты мизерабль, – обозвал помощника в ответ Лыков. И тут же поправился: – Впрочем, теперь уже нет. После Колымы – нет. Нувориш, вот кто ты. Скороспелый богач, происхождение капиталов которого вызывает сомнения.
Сыщики выпили от скуки вина, и статский советник сообщил коллежскому асессору:
– В Батуме нас будет ждать Николай.
– Чунеев?
– Он самый. К нашей операции подключается разведывательный отдел Кавказского фронта. Николка их представитель. Он привезет своих людей, кандидатов в дезертиры, а заодно всю информацию, какая имеется у разведчиков насчет шпионажа на побережье. Там и решим, щупать твой Окум или сразу проникать на Мюссеру.
– Ну тогда куда ни шло, – повеселел грек. – Ну-ка, где у нас затаился рислинг? Или сразу коньячку, ваше высокородие? На закуску есть булка «флотского» хлеба и сыр бакштейн.
– Хлопнем коньяку, а закусывать пойдем в буфет, – постановил статский советник. – Наливай!
Плавание шло своим ходом. Погода благоприятствовала: светило теплое майское солнце, море радовало небольшой зыбью, от которой сыщиков даже не тошнило. До берега было недалеко, и пассажиры любовались молодой зеленью. Дачи стояли в окантовке цветущих деревьев. Казалось, их пьянящие ароматы долетали до парохода. О войне напоминали двое вахтенных. Они ходили вдоль бортов и внимательно всматривались в бинокли – нет ли перископа или, не дай бог, буруна от пущенной торпеды.
«Елизавета» последовательно швартовалась в Новороссийске, Туапсе, Сочи. В Туапсе сыщики увидели разбитый снарядами «Гёбена» мол… После Сочи показались снежные вершины гор, пейзажи стали еще живописнее. Когда проплывали Хосту, Харлямпопулос указал на красивое здание на берегу:
– Дача бывшего министра юстиции Щегловитова.
Щегловитов в свое время закатал Лыкова в тюрьму. Сыщик повернулся к своему помощнику:
– Ну почему «Гёбен» не сравнял эту дачу с землей? Надо будет подсказать шпионам.
– Можно подослать наших «дезертиров» с зажигательными средствами, – предложил Сергей. – Когда закончим дело. Под шумок никто
