– вполне. В любом случае надо ехать туда под личиной мошенников и разбираться на месте. Документы для легенды и реквизит питерцы привезли с собой. Теперь требовалось изучить сведения, которые собрала разведка Кавказского фронта, а еще дождаться кандидатов в дезертиры. Провести с ними инструктаж, подготовить людей, снабдить паспортами и экипировать. Бойцы отряда Лыкова начнут стекаться в Батум со дня на день. Контрразведка подготовила для их расквартирования пустующую казарму в Михайловской крепости; там же предстояло до отъезда в Гудауты жить и сыщикам.
Николай выслушал гостей и сообщил им важные новости. В Тифлисе в конце зимы появились две группы сепаратистов, которые теперь прячутся от властей. Это люди, желающие объявить Грузию независимым государством. По агентурным данным, обе группы были высажены на побережье с германских подводных лодок! Первую, из трех агентов, высадили в окрестностях Поти. Насчет второй сведений не было. Вполне возможно, что таким местом была Мюссера.
Также разведчик подтвердил слова Нищенкова насчет верховьев реки Белая. Там действительно не существовало официальной власти. В Баталпашинском отделе проживало много черкесов. Шесть станиц кубанских казаков тонули в них, как топор в реке. А когда казаков послали на фронт, всякий пригляд за инородцами окончательно сошел на нет. В условиях бездорожья густые леса и предгорья Главного Кавказского хребта служили тамошним жителям защитой. Появление любого постороннего человека сразу бросалось в глаза. Круговая порука и недоверие к русским делали свое дело. Черкесы помнили, что пятьдесят лет назад их поселили здесь не по своей воле, изгнав с родных земель. Ситуация походила на вулкан: из жерла вьется дымок, а внизу все клокочет, и неизвестно, когда рванет…
Если сыщикам удастся в бухте Мюссеры обнаружить и ликвидировать вражескую резидентуру, заговорщики в горах окажутся без связи с Турцией. Это уже можно считать большим успехом. Никакой военный отряд в верховья Белой не пошлешь. Рассечь линии снабжения равноценно подавлению бунта в зародыше. Поэтому Юденич дополнил задачи команды Лыкова разгромом коммуникаций повстанцев с побережьем.
Опасения Юденича можно было понять. Когда осенью 1914 года начались бои с турками, в Аджарии, в тылу наших войск, вспыхнуло восстание. Оно было согласовано с турецким десантом. Едва-едва тогда удалось отстоять столицу области. Врага остановили лишь на реке Чорох, в непосредственной близости от Батума. Семьи чиновников и лиц общественной службы, а также все женщины, дети, старики и неспособные к физическому труду были выселены из прифронтового города. Сейчас в Батуме шел судебный процесс над повстанцами. На скамье подсудимых сидели восемьдесят человек. Им предъявили обвинение в государственной измене. Сорока трем грозила смертная казнь, а пятерым – каторга. Горцы волновались. Только успехи русского оружия, в частности падение Эрзерума, удерживали их от новых выступлений.
Утром сыщики перебрались в Михайловскую крепость. Сергей остался изучать документы разведотдела фронта, а Лыков поехал в городское управление полиции. Оно помещалось в доме Коррадини на Мариинском проспекте. Алексей Николаевич помнил, что его екатеринодарский приятель Пришельцев уже сдал должность. С февраля он служил полицмейстером Елисаветполя. Но остался Семен Корж, который по-прежнему командовал Батумским сыскным отделением. Лыков хотел обсудить с ним несколько вопросов. Хоть бухта Мюссеры и далеко отсюда, но мало ли что? Еще статский советник надеялся выпросить у Коржа пару кандидатов в дезертиры из числа его осведомителей. Он понимал: если набрать в свой отряд одних только окопников по рекомендациям сыновей, бравые ребята вызовут подозрение. Следовало разбавить их явными уголовниками. Такими, у которых на лице написано крупными буквами: талан на майдан![47]
Корж принял питерца с распростертыми объятиями:
– Алексей Николаевич, какими судьбами?!
– Здравствуйте, Степан Матвеевич! Вот, плыл-плыл да и заплыл в Батум. Дай, думаю, зайду, проведаю…
Главный местный сыщик усмехнулся в усы:
– Зайду проведаю? Это Лыков? Полно вам. Рассказывайте, что нужно; вы просто так не приходите.
Корж был человеком легендарной смелости, а школа Пришельцева сделала из него умелого сыщика. Статский советник рассказал хозяину кабинета о своем задании и о просьбе усилить отряд фартовыми ребятами.
Степан Матвеевич задумался:
– База подводных лодок на Черноморском побережье? В нашем, значитца, тылу? Не хочется верить в такое. От аджарцев – я бы не удивился. Но абхазцы другой народ, среди них большинство православные.
– Много и магометан. А перед войной немало ихнего брата вернулось из Турции в родные места. И рассредоточилось вдоль побережья.
– Все так, все так… – Корж был заметно расстроен. – Ох уж эта война! А то ли еще будет? Как думаете, Алексей Николаич, не пойдет Россия стенка на стенку? Меня ведь тогда фартовые первого в ножи возьмут, как только власть повалится.
– Все может быть, увы. Власть безмозглая стала совсем. Раньше, бывало, нами руководили сильные и умные люди. Плеве, Дурново, Столыпин – фигуры. А сейчас? Лешка Хвостов полгода прослужил министром внутренних дел! Какой из него министр? Да еще в условиях войны? Ему бы в цирке коверным выступать, а он рулит главным карательным ведомством. Срам, срам…
– А ходячий склероз Штюрмер чем лучше? – поддакнул Степан Матвеевич. – Да еще гадина Распутин. Царица правит царем, а ею самой правит мужик-конокрад! Верно говорите – стыдно смотреть…
Перемыв косточки начальству, сыщики перешли к делу. Корж сразу заявил, что люди подходящие есть. Двух он может отдать на месяц-другой, только содержание их Лыков должен взять на себя. Питерец охотно согласился и попросил рассказать о кандидатах в дезертиры.
– Одного зовут Павел Полтораднев, кличка Пашка Байстрюк. Лихой малый, много хлопот мне доставил, покуда я его поймал. Личность на побережье известная, воровал от Новороссийска до Батума. Жена у него здесь, невенчанная, но любимая. Как раз была в положении, когда Пашка сел. На этом мы с ним и договорились. Выпустил я его за недоказанностью, и теперь Полтораднев лучший мой осведомитель. От сердца отрываю, Алексей Николаевич, – только для вас.
– То есть, – уточнил статский советник, – никакая легенда ему не нужна, парня и без того все знают?
– Именно так. Скажет, что получил повестку из воинского присутствия и решил удариться в бега. Репутация у Байстрюка такая, что ему поверят.
– Спасибо! Очень важно иметь среди незнакомых для публики людей человека с репутацией. Ну а второй кто?
Корж тронул седой ус:
– То его приятель, скажем так – товарищ. Вместе на делопроизводство ходили, в одной камере арестантские роты отбывали. Виктор Братынкин его зовут. Кличка Витя-с-откоса.
– Странная кличка.
– А он волгарь, с Самары, там есть, видать, какие-то откосы.
– И как волгарь попал на Черное море?
– От полиции бегал, сюда и прибежал.
Лыков тоже потеребил, только не ус, а подрастающую бороду, которую всегда отпускал в секретных командировках с
