раскрыл кожаную папку, которую держал в руках, и вытащил из нее картон.
Это был портрет миссис Барнетт, тот самый, на фоне роз.
– Красивая работа, – похвалил Найт.
– Красивая женщина, – поправила Патрисия. – Вы возвращаете мне этот портрет? Разве вам не нужно… ну…
– Подшить его в дело? – подсказал инспектор. – Нет, мы сделали с него фотографию. Собственно, я пришел не только за этим…
Его голубые глаза вновь весело скользнули по лицу девушки.
– Инспектор! – послышался голос и в библиотеку вошел сэр Уильям.
Он приветливо протянул руку Найту:
– Добрый день! А я был в своем клубе, сплетничал со старыми судейскими знакомыми. Все с похвалой отзываются о том, как быстро вы раскрыли это дело в Борнмуте.
– Во многом благодаря вам, сэр, – искренне отозвался тот, – и мисс Кроуфорд.
– Не забудем также и леди Кларк!
Все трое рассмеялись.
– Надеюсь, – сказал сэр Уильям, – вы пришли рассказать нам все то, чего мы не знаем?
– Если только вам это интересно…
– Еще как интересно! – воскликнула Патрисия.
– В таком случае, я готов.
– Тогда давайте присядем, – предложил сэр Уильям, указывая на место возле камина, где стояли диван и два кресла, а между ними низкий столик. – Что вам предложить – чай или кофе?
– Если можно, то лучше кофе, – попросил Найт.
Патрисия вскочила.
– Я сама сварю.
Обернувшись в дверях, она крикнула:
– Только без меня не начинайте!
Патрисия помчалась на кухню. Пробегая мимо зеркала в холле, она мельком взглянула на свое отражение. По инерции она пробежала еще несколько шагов, прежде чем осознала, что у нее на лице имеется что-то лишнее. Она вернулась и рассмотрела себя поближе: этим лишним оказалось чернильное пятно на щеке. «Так вот почему он улыбался», – с досадой подумала девушка.
На кухне она оттерла пятно и приготовила кофе, не обращая внимания на миссис Миллер, недовольной тем, что в ее владениях распоряжаются посторонние. Патрисия красиво расставила на подносе кофейник и чашки и принесла в библиотеку.
За время ее отсутствия сэр Уильям с инспектором пристроили портрет на каминную полку и теперь молча глядели на него. Найт принял у девушки поднос.
– Я честно еще ничего не рассказывал, – сказал он.
– Теперь можете приступать, – любезно разрешила Патрисия. – Только, пожалуйста, со всеми подробностями.
– Боюсь, в таком случае, мисс Кроуфорд, я буду повторять то, что вам уже известно.
– Ничего страшного, – заверил пожилой джентльмен, – мы это выдержим.
Они уселись, и девушка разлила кофе по чашкам.
– Расследование изначально осложняли многие обстоятельства, – начал инспектор: – неуемная страсть Джозефа Гилберта, не вполне отвечающего за свои поступки; потеря памяти у сэра Тобиаса Ховарда и загадочное перемещение его зонта; ложь Адама Таннера, которая вносила путаницу. Но главным препятствием была скрытность миссис Барнетт. Скрытность эта, как мы теперь знаем, объяснима: несчастной женщине, измученной ревностью и преследованиями жестокого мужа, хотелось побыть в покое, в одиночестве. Да и, судя по всему, не в ее характере было делиться своими семейными трудностями. Письмо ее подруги, мисс Дэвенпорт, наконец-то дало расследованию верное направление, а дальше одно потянулось за другим. После моей беседы с ней и с соседкой Барнеттов стало понятно, что миссис Барнетт полгода назад ушла от мужа. Однако сам Барнетт в моем первом разговоре с ним об этом умолчал.
– И вы сразу поняли, что он убийца? – спросила Патрисия, смешав недоверчивость и восхищение.
– Скажем так: тогда я только заподозрил его в неискренности. Но в дальнейшем мои подозрения усиливались. Вы присутствовали при том, как я пытался уличить его во лжи, задавая вопросы об избиении ученика и прочем. Тогда стало видно, что Барнетт – умный противник: он весьма ловко изворачивается и лжет только тогда, когда точно знает, что я не могу опровергнуть его слова. Я попробовал подбросить ему подозреваемых. В случае с анонимными письмами он ухватился за мой намек, что их автором могла быть мисс Дэвенпорт. Однако предположение, что убийцей мог быть Адам Таннер, он тут же отверг, понимая, что это было бы слишком очевидной попыткой возложить на него вину. Тем не менее версия «убийца из прошлого», о которой ему поведал сержант Бейли, ему понравилась, и он решил подкрепить ее еще одним фактом.
– Той запиской? «Ты будешь следующим»? – догадалась Патрисия. – Он сам себе ее написал?
– Да, мисс Кроуфорд, и обставил это весьма правдоподобно.
– Он хотел обвинить именно Таннера? Потому что подслушал его признание в участке? Они были знакомы и раньше?
– Они не были знакомы: Таннер пришел работать в школу доктора Барнардо уже после того, как Барнетт оттуда уволился.
– Пат, перестань перебивать, – пристыдил племянницу сэр Уильям. – Ты мешаешь инспектору.
– Вовсе нет, сэр, так мне даже легче, – возразил тот. – Уволившись из школы, Оливер Барнетт потребовал, чтобы и жена тоже ушла, но та отказалась. Он решил, что она осталась, чтобы в отсутствие мужа свободно ему изменять. Своей ревностью он изводил и себя, и ее. Время от времени Барнетт следил за женой и убедил себя в том, что ее любовник – Адам Таннер. В своей патологической ревности он жаждал прямых доказательств этому. Когда же он увидел обоих в саду в Борнмуте, то решил, что эти доказательства он получил.
– Поскольку вы не возражаете, чтобы вас перебивали, – заговорил пожилой джентльмен, – то я позволю себе спросить: как Барнетт оказался в гостиничном саду именно тогда, когда его жена встретилась там с Адамом Таннером? Никогда не поверю, что это была случайность!
– И правильно сделаете, сэр, – кивнул Найт, – потому что случайность произошла в тот день раньше. Помните, после инцидента с золотым браслетом миссис Барнетт решила вернуться в Лондон и отправилась на вокзал за билетом?
– Да. Таннер тогда отговорил ее уезжать.
– Именно. Так вот, случайно именно в то утро на вокзале оказался и Оливер Барнетт. Он подслушал их разговор и таким образом узнал об их предстоящем свидании.
– Но как Барнетт оказался на вокзале в Борнмуте именно в тот момент? – удивилась Патрисия. – Это как-то связано с его поездкой в Крайстчерч?
– Верно, мисс Кроуфорд. Тогда, в участке, он не дал мне возможности расспросить его об этой поездке. Зато успел сочинить убедительную версию,
