— Меня-то это не волнует, большое спасибо, — заверила его Серена. — У меня надежная защита от потрясений, суеверий и фантазий. У вас есть хоть какое-то толковое предположение?
— Да, есть. За завтраком я говорил Джеффу, что могу кое-кому написать; может, для вас это будет лучше всего.
— Вот как?
— В Америке есть человек, который считается подлинным знатоком скрытых, потайных мест, подземных ходов и тому подобных вещей. Он повсюду изучал их — и на Британских островах, и на европейском континенте, и в этой стране тоже. За границей таких тайн куда больше, чем здесь, хотя и на нашей почве их произросло немало. Так что этот человек просто предназначен для вас.
— Кстати, не Малькольма ли Таунсенда ты имеешь в виду? — спросил Дэйв.
— Да, именно его. Он написал книгу о своих изысканиях, которая считается образцовым трудом. Вы уже слышали о нем?
— О, я-то слышал. Пару лет назад он написал отцу и попросил разрешения провести розыски в Холле. Отец, как ты помнишь, — Дэйв посмотрел на Серену, — не хотел, чтобы в то время кто-то болтался под ногами. Он послал вежливый ответ, сказав, что, мол, боится, что это будет невозможно. Но письмо мистера Таунсенда с его вашингтонским адресом у нас сохранилось. А почему, по-твоему, я специально поехал в Вашингтон, как не для того, чтобы встретиться с этим господином по тому же поводу.
— И ты в самом деле повидался с ним, Дэйв? — заинтересовалась Серена.
— Неужели я проделал весь этот путь только для того, чтобы от меня отделались? Так вот, не отделались. У него была встреча в каком-то обществе антикваров, где он должен был прочитать лекцию. Но все сложилось как нельзя лучше! Он воспользуется поездом и будет в Новом Орлеане утром в субботу, через день после нас. И затем мы приступим к делу. Я продолжаю думать, что тайна скрыта в той амбарной книге, что осталась после дедушки, если кто-то сможет понять спрятанный в ней ключ.
На входе в салон показались капитан Джошуа Галуэй и по-хозяйски повисшая на его руке Кейт Кит. Она что-то шепнула на ухо своему спутнику. Оба успели сделать лишь шаг в салон, затем мгновенно развернулись и вышли.
Наступило краткое молчание.
— Эти Галуэи носили звание янки около ста лет. Так что, естественно, они украшают этот салон таким образом, чтобы возрадовались сердца Джефферсона Дэвиса и Роберта Э. Ли. Что ты об этом думаешь, Серена? — спросил Дэйв. — Наша Кейт прибрала к рукам и капитана Джоша?
— Ей бы лучше не рисковать, — сказала Серена, — а то миссис капитанша возьмется за топор. Ты не ревнуешь, Дэйв? Ты же не…
Сонную лень Серены как рукой сняло.
— В самом деле, Пенни, — вскричала она, торопливо поднимаясь, — я должна тебе кое-что сказать! Надо было сделать это сразу, и подальше от ушей этой милой, но бестолковой публики. Ты хотела переговорить с Джеффом с глазу на глаз, а теперь доставь мне удовольствие перекинуться парой слов с тобой. Это не может ждать, просто категорически не может! И не спорь, дорогая! Просто идем со мной!
На лице Пенни читалось явное выражение растерянности и нежелания покидать компанию, но поскольку по натуре она была человеком добрым, то позволила утащить себя.
— Ну, как вам это понравится? — возмутился Дэйв. — А вроде казалось, что девочка без заскоков и фантазий. Но приглядеться, все они одинаковые: Серена, Пенни, любая дочь Евы — и так ведется с начала времен!
— Да, весьма неожиданно, — признал Сейлор, — и тут есть над чем подумать. Хотя в данный момент вряд ли что-то удастся понять.
— Оставим данный момент в покое, давай посмотрим, на каком мы свете. Грядущая суббота приходится на 23 апреля. То есть для поисков у нас есть целая неделя. Если эксперт сможет найти что-то в самом деле интересное, то нам не удастся даже…
Но Чак Сейлор не позволил Дэйву закончить фразу. Ясное дело, он уже видел себя в роли одного из исследователей.
— Дэйв, если мы найдем потайную комнату…
Глаза Чака уставились куда-то в бесконечность. Постепенно они обрели прежнее выражение.
— Я просто подумал… — решительно начал Чак Сейлор.
— Давайте послушаем его!
— Если мы найдем эту тайную комнату и она будет где-то неподалеку от той лестницы…
— Ну?
— Это может стать кульминацией… если мы найдем внутри еще одного мертвеца!
Когда потом уже Джефф Колдуэлл вспоминал последовательный ход событий на пароходе, пока они спускались вниз по реке, точнее, между ленчем во вторник и прибытием в Новый Орлеан поздним вечером пятницы, он не мог не признать, что ничего не видел и не чувствовал, кроме самых очевидных вещей. Если не считать одного или двух незначительных инцидентов, вроде ничего особенного не случилось — вплоть до последнего участка пути, когда слишком многое стало угрожать внезапным взрывом.
Судно в зависимости от воли и знаний капитана то сбрасывало скорость, то прибавляло ее, и его хриплый гудок приветствовал баржи с грузами. За Луисвиллем они миновали Окс-Боу-Бендс, один из притоков Огайо, и наконец широкая Огайо стала еще более широкой Миссисипи.
Джефф не покидал судно в Мемфисе, который стоял на высоком левом берегу. Он даже не посмотрел на Виксбург, мимо которого они прошли ранним утром в четверг. Вот Натчез, решил он, это будет совсем другое дело.
Время проходило в непрерывных разговорах, в которых было мало смысла. По настоянию Джеффа, поддержанного Сереной, Пенни и даже Дэйвом, им удалось отговорить Чака Сейлора от бесконечных рассуждений о потайной комнате, которая, как предполагалось, была скрыта в Делис-Холл. Но рыжеволосый мистер Сейлор просто обязан был постоянно рассуждать на какую-то тему, обычно связанную с сенсацией. Так, он обсудил каждую пикантную деталь происшествия, которое нью-йоркские газеты уже окрестили «Смертельная удавка в любовном гнездышке», и сладострастно обсосал все подробности.
Для Джеффа единственная трудность, столь же неожиданная, сколь и необъяснимая, оказалась связанной с Пенни.
Сразу же после разговора с Сереной, который состоялся во вторник перед ленчем, Пенни изменилась. Нет, она не пыталась избегать его, в ее отношении не стало меньше дружелюбия. Но в нем явно недоставало чуткости и отзывчивости, а главное — заинтересованности. Между ними словно возникла какая-то стена, и Джефф не мог дотянуться до Пенни. Чем острее он осознавал, что влюблен в Пенни, тем меньше она его поощряла. Еще со вторника вечером он стал ей задавать осторожные вопросы.
В число развлечений на судне входил оркестр из белых музыкантов — пятерых энергичных молодых людей в темно-бордовых жилетах, черных брюках и белых рубашках с черными «бабочками». После обеда и до позднего вечера они играли танцевальные мелодии в салоне и вне его.
