– Знаю, – сочувственно сказала Таппенс. – Это совсем не то. Вы можете убеждать себя, что он достойнейший человек, и перечислять все его положительные качества, но эффект будет совершенно обратный.
Моника кивнула.
– Ну, – промолвила Таппенс, – думаю, нам лучше приехать и изучить ситуацию на месте. Какой ваш адрес?
– «Красный дом» в Стауртоне-на-Болотах.
Таппенс записала адрес в книжечке.
– Я не спросила вас… – начала Моника и, слегка покраснев, закончила: – Об условиях.
– Наш гонорар зависит от результатов, – серьезно ответила Таппенс. – Если тайна «Красного дома» окажется прибыльной, а о такой возможности свидетельствует стремление его приобрести, то мы рассчитываем на небольшие проценты, а в противном случае вы ничего не будете нам должны.
– Благодарю вас, – с чувством сказала девушка.
– А пока что не беспокойтесь, – добавила Таппенс. – Все будет в порядке. Давайте наслаждаться ленчем и беседовать об интересных вещах.
– Ну, – сказал Томми, глядя в окно «Короны и якоря», – вот мы и в Жабе-на-Кочке, или как там называется эта чертова деревня.
– Давай обсудим дело, – предложила Таппенс.
– С удовольствием, – отозвался Томми. – Начну с того, что подозреваю мамашу-инвалида.
– Почему?
– Моя дорогая Таппенс, учитывая, что история с полтергейстом наверняка подстроена с целью убедить девушку продать дом, кто-то должен был опрокидывать мебель. Девушка говорит, что все были в столовой, но, если ее мать полный инвалид, она должна была оставаться наверху в своей комнате.
– Если она инвалид, то вряд ли могла переворачивать мебель.
– Значит, она не настоящий инвалид, а только притворяется.
– Зачем?
– Не знаю, – откровенно сказал Томми. – Я просто следовал известному методу подозревать наименее вероятную персону.
– Вечно ты все превращаешь в забаву, – упрекнула его Таппенс. – Должна быть причина, по которой эти люди так стремятся заполучить «Красный дом». И если ты не хочешь выяснить, в чем тут дело, то я хочу. Мне очень нравится девушка.
– Ты права, Таппенс, – кивнул Томми. – Просто я не могу удержаться, чтобы не подразнить тебя. Конечно, в этом доме есть нечто необычное, и, что бы это ни было, до него нелегко добраться, иначе можно было бы ограничиться простым взломом. Но стремление купить дом означает, что там либо придется вскрывать полы или ломать стены, либо под садом расположена угольная копь.
– Не хочу, чтобы это оказалась угольная копь. Зарытые сокровища выглядят куда более романтично.
– Хм! – произнес Томми. – В таком случае я, пожалуй, нанесу визит управляющему местным банком, объясню, что останусь здесь на Рождество и, возможно, куплю «Красный дом», и обсужу перспективу открытия счета.
– Но почему…
– Подожди и увидишь сама.
Томми вернулся через полчаса. Его глаза возбужденно блестели.
– Мы продвигаемся, Таппенс! Наша беседа протекала по намеченному плану. Потом я осторожно спросил, много ли у них золота, как в наши дни часто бывает в маленьких сельских банках: фермеры накопили его во время войны. После этого мы переключились на причуды старых леди. Я изобрел тетю, которая в начале войны отправилась в извозчичьей карете в армейские и флотские склады и вернулась оттуда с шестнадцатью окороками. Он сразу же вспомнил клиентку, которая потребовала выдать ей все до последнего пенни, по возможности золотом, и настояла, чтобы все ценные бумаги хранились лично у нее. Я выразил удивление подобной глупости, а он упомянул, что этой клиенткой была прежняя владелица «Красного дома». Понимаешь, Таппенс? Она забрала все деньги из банка и где-то их спрятала. Помнишь, Моника Дин говорила, что их удивило, каким малым оказалось состояние тети? Да, она спрятала деньги в «Красном доме», и кто-то об этом знает. И я могу догадаться кто.
– Ну?
– Как насчет преданной Крокетт? Она все должна знать о причудах прежней хозяйки.
– А как же доктор О’Нилл с золотым зубом?
– Конечно, он и есть племянник-джентльмен! Но где старуха могла спрятать деньги? Ты знаешь о старых леди гораздо больше меня, Таппенс. Где они прячут ценные вещи?
– Под матрасами, завернутыми в чулки и нижние юбки.
Томми кивнул:
– Думаю, ты права. Но наша старушка не могла этого сделать, потому что деньги нашли бы, когда перебирали ее вещи. Это не дает мне покоя. Старые леди не в состоянии вскрывать полы или выкапывать ямы в саду. Тем не менее деньги находятся где-то в «Красном доме». Крокетт не нашла их, но она знает, что они там, и, когда она и ее драгоценный племянничек приберут к рукам дом, они перевернут все вверх дном и рано или поздно найдут то, что ищут. Мы должны их опередить. Пошли, Таппенс. Мы отправляемся в «Красный дом»!
Им открыла Моника Дин. Она представила их матери и Крокетт как возможных покупателей «Красного дома», что объясняло их желание осмотреть дом и сад. Томми не рассказал Монике о сделанных им выводах, но задавал ей различные наводящие вопросы. Часть одежды и личных вещей покойной отдали Крокетт, а остальное отправили бедным семьям. Все было тщательно просмотрено.
– Ваша тетя оставила какие-нибудь бумаги?
– Да, в письменном столе и в ящике комода в ее спальне, но там не было ничего важного.
– Их выбросили?
– Нет, моя мать не любит выбрасывать старые бумаги. Среди них были какие-то старомодные рецепты, которые она хотела как-нибудь изучить.
– Отлично, – одобрил Томми. Затем он спросил, указав на старика, работавшего в саду возле одной из клумб: – Этот садовник работал здесь при вашей тете?
– Да, приходил три раза в неделю. Он живет в деревне. От бедняги уже нет никакого толку. К нам он приходит раз в неделю приводить сад в порядок. Большего мы не можем себе позволить.
Томми подмигнул Таппенс, давая ей знак не отходить от Моники, а сам направился туда, где работал садовник. Отпустив старику пару комплиментов, он небрежно осведомился:
– Вы как-то зарыли здесь коробку для старой леди, верно?
– Нет, сэр, я ничего не зарывал. Зачем это ей могло понадобиться?
Томми покачал головой и, нахмурившись, зашагал назад к дому. Оставалась надежда, что изучение бумаг старой леди даст какой-нибудь ключ, иначе проблема могла остаться нераскрытой. Дом был старинным, но не настолько, чтобы содержать потайную комнату или коридор.
Прежде чем удалиться, Моника принесла им большую картонную коробку, перевязанную тесемкой.
– Я собрала все бумаги, – сказала она. – Подумала, может, вы захотите взять их с собой, чтобы просмотреть как следует. Но я уверена, что вы не найдете там ничего, способного пролить свет на таинственные происшествия в этом доме…
