Поэтому я решила попросить утром кого-нибудь из слуг вбить гвоздь и повесить портрет на место. Пока я несла тяжелую ношу до кровати, куда намеревалась ее положить, что-то выпало из подрамника на пол и, тихонько шурша, скользнуло под кровать. Аккуратно устроив картину, я нагнулась и пошарила рукой в темноте, почти сразу же нащупав то, что искала. Я извлекла на тусклый свет брезжившего утра толстый конверт. Он не был запечатан, и я, не повредив его, вытащила несколько листов толстой бумаги, от руки исписанной мелким почерком. Я ничего не смогла прочесть – письмена были на хинди. Ну, и что такое я нашла? Ясно одно: без участия прабабушки Кундалини мне и в голову не пришло бы передвигать портрет и тем более снимать его со стены!
Задумчиво вертя в руках находку, я отправилась в обратный путь до своей спальни.
* * *
Полубессонная ночь не прошла даром. С утра я сделала два звонка. Один – братьям Баджпаи. Я наткнулась на Кишана и попросила его поискать среди бумаг отца письма, адресованные некоему Виру Чатурведи. Судя по тому, что сказал по телефону Егор, именно с этим человеком отец вел переговоры насчет переселения. Как только Кишан изучит содержание писем, он должен будет немедленно разыскать господина Чатурведи, а позже встретиться со мной для обсуждения дальнейших действий. Во время этой встречи я собиралась отдать адвокату бумаги, найденные мной в комнате Кундалини.
Затем я позвонила Тусшару Шетти.
– Вот не ожидал вас снова услышать! – удивился он, когда я представилась. – Я чем-то еще могу быть вам полезен?
– Тусшар, не хотите поработать на меня?
– Поработать?
– В качестве частного сыщика. Думаю, профессионал вроде вас лучше всего справится с подобным заданием. Я заплачу, сколько скажете.
– Если вы серьезно это предлагаете, то я согласен! – В голосе бывшего полицейского звучало неподдельное воодушевление. – Честное слово, это дело такое запутанное, что я и бесплатно занялся бы им!
– Этого не требуется: вы получите столько, сколько обычно стоят такие услуги, а если сможете узнать нечто стоящее, и того больше. Значит, договорились?
– С чего вы хотите, чтобы я начал?
– Два дела. Первое: нужно выяснить, что за контора работает под вывеской «Бурман и Ко».
– Ясно. А второе дело?
– Мне нужно, чтобы вы съездили в Бангалор.
– В Бангалор?!
– Это что, далеко?
– Ну, вообще-то, да – на юге, в штате Карнатака. Но это не имеет значения – надо, значит, надо. Только зачем?
– Мне нужно выяснить все о женщине по имени Налини Датта.
– Знаете, это – не самое редкое имя в Индии! – хмыкнул Тусшар. – У вас есть что-то еще?
– Адрес почтового отделения, на который пересылали денежные переводы.
– Уже кое-что! Ладно, сделаю, что смогу.
Договорившись с Тусшаром Шетти, я приняла душ, оделась и спустилась к завтраку. За столом уже сидел Милинд. Он тепло улыбнулся мне и, надо отдать ему должное, не стал говорить о свадьбе, несмотря на подмигивания и переглядывания Мамты-джаан, Чхаи и Сушмиты. Анита сидела с каменным лицом, словно проглотила жабу и теперь боялась открыть рот, чтобы та не выскочила наружу на глазах у всего честного народа. Я украдкой разглядывала их с Милиндом, гадая, какие отношения связывают этих двоих. Он редко поглядывал в сторону моей мачехи, она также избегала смотреть на него, но это еще ни о чем не говорило: я не забыла, как Анита спала с лица, едва Сушмита проболталась о возможной скорой свадьбе между мной и хирургом!
– А у меня хорошие новости, – сказала я, когда слуги обнесли всех чаем и кофе, в зависимости от предпочтений каждого.
– Правда? – проскрипела Анита. – Неужели моего сына выпускают?
Она сказала это так, словно я была виновата в аресте Санджая. Знала бы она, чем мне приходится заниматься, чтобы помочь брату!
– Я делаю все, что в моих силах, чтобы ускорить процесс, – ответила я жизнерадостно, делая вид, что не замечаю желчи в тоне мачехи. – Но моя новость иная. Отец на самом деле пытался выполнить условия договора. В качестве «обременения» были указаны жители того участка земли, где располагается новая клиника, и отец вел переговоры на эту тему.
– Откуда такие сведения? – поинтересовался Милинд.
– Мой адвокат в Санкт-Петербурге разобрал документы, оставшиеся после папы, и обнаружил соответствующую переписку. А вы, Милинд, разве не знали о его планах?
Милинд покачал головой.
– Пратап не вдавался в юридические подробности в разговорах со мной.
– Странно, – встряла Анита, – что Пратап послушался Санджу! Я точно знаю, что поначалу у него не было намерения выполнять эти смехотворные требования: если уж правительство Дели не в состоянии изыскать ресурсы для расселения, то почему эту проблему нужно взваливать на частное лицо? Во всяком случае, так говорил мой муж, и это стало камнем преткновения в его частных ссорах с Санджу! Между прочим, я с ним соглашалась. Пратап и так взял на себя благоустройство территории. Это обошлось бы ему в кругленькую сумму, а о людях пусть заботятся те, кому это положено по должности!
Высказавшись, Анита поджала губы и уперлась в свою тарелку, до конца завтрака больше не проронив ни слова.
– И что же ты собираешься делать? – спросила Сушмита.
– Я намерена закончить то, что начал папа, – ответила я.
– Правильно! – одобрительно закивала бабушка, сделав знак Чхае перевести. – Раз мой сын хотел, чтобы так случилось, пусть это, наконец, произойдет: он вовсе не был таким чудовищем, каким его пытаются представить!
– Индира, вы в полной мере осознаете, насколько опасна ваша затея? – тихо спросил Милинд. – На вас уже пытались напасть…
– Не думаю, что хотели убить, – перебила я его. – Скорее всего, просто хотели напугать и подтолкнуть к подписанию договора о продаже клиники. Дело в том, что мое убийство ничего не даст людям, которые пытаются завладеть спорной территорией – лучше договориться. Если я умру, земля вместе со зданием перейдет к лицам, указанным в моем завещании.
Мертвая тишина повисла в столовой после этих моих слов.
– Ты… составила завещание? – дрожащим голосом переспросила Сушмита.
– Собираюсь это сделать. Не волнуйся, – поспешила успокоить ее я, – семья в безопасности: поместье останется в вашей собственности, как и средства на его содержание. Все остальное – клиники аюрведы в случае моей смерти будут проданы с аукциона, а средства переданы больнице для бедных. На вырученные деньги работающие там люди смогут организовать нормальное медицинское обслуживание. А в новое здание – то, что в районе Таджа, переедет сама больница для бедных: чем это хуже, чем клиника аюрведы, тем более что городскому правительству не придется вкладывать ни копейки, а все условия договора будут тщательно соблюдены?
– Это слишком большие деньги! – заметил Милинд.
– Ну и что? – беспечно пожала я плечами. – Я ведь имею право распоряжаться наследством как пожелаю?
– Безусловно! – кивнул он. – Я лишь сделал наблюдение. Кроме того, продав клиники, вы оставите без работы множество людей, и…
– Погодите, – перебила я, – речь идет о том неприятном разрешении проблемы, которое повлечет мою скоропостижную смерть! А я, смею вас заверить, в ближайшее время умирать не собираюсь. Так что расслабьтесь, дорогие родственники, и наслаждайтесь завтраком: омлет сегодня особенно удался!
Некоторое время все молча жевали. Вдруг бабушка подала голос.
– Знаете, – сказала она, и Чхая начала переводить, – а ведь это – только к лучшему! Мой сын создал своего рода империю, но с его смертью она оказалась под угрозой. Если моя внучка будет жить и здравствовать, чего мы ей желаем, – Мамта-джаан с улыбкой кивнула в мою сторону, – все будет идти, как при Пратапе. В конце концов, Индира – врач, и она вполне может научиться всему, что знал и умел ее отец. У нее сильный характер, как у самой Кундалини, и она найдет способ продолжить его дело. Если же, не дай бог, с моей внучкой что-то произойдет, никто не сможет принять ее дела. Санджая никогда не интересовала деятельность Пратапа, и ни один из нас не обладает необходимыми знаниями. Таким образом, будет справедливо, если клиники пойдут с молотка, а деньги получат те, кто действительно в них нуждается. Давайте же молиться, чтобы ни один волос не упал с головы Индиры!
