– Вранье! – встряла Марина. – Для этого вовсе не обязательно писать отказ!
– Соседка так мне и сказала, – подтвердила Иночкина.
– Как у вас появились младшие дети? – поинтересовалась Алла, опасаясь, что история тяжелой жизни Иночкиной может слишком затянуться.
– Как обычно – надеялась наладить личную жизнь…
– А поточнее?
– Я убиралась в доме у одного мужчины…
– Тоже соседа?
– Да нет, но он тоже живет неподалеку. Мужчина, как я думала, одинокий, и я ему, видимо, приглянулась.
– Вы думали, что он одинокий?
– Он дал мне это понять и не пытался отрицать.
– И что?
– Вернулась его жена. Она, оказывается, провела месяц в доме отдыха после инфаркта.
– А вы узнали, что беременны?
– Ну да, точно.
– Ему рассказали?
– Конечно. Он умолял меня ничего не говорить жене, ведь у нее слабое сердце, обещал помогать…
– Но не помог?
– Только первые несколько месяцев. А потом «слился».
– Почему вы не подали на алименты?
– Да ну, чтобы меня потом обвинили, если жена его коньки отбросит?! Нет уж, спасибо, мы как-нибудь сами! Ну а Анечку я не планировала, она родилась… как это сейчас принято говорить – от случайной связи?
– Ладно, – подытожила Алла, – давайте вернемся к тому дню, когда у вас забрали младших дочку и сына.
– Да я вроде рассказывала уже… – пробормотала Иночкина, кинув взгляд в сторону Марины.
– Мне не нужны подробности, просто ответьте, правильно ли я все понимаю. Органы опеки не предупреждали вас о том, что намерены нанести вам визит?
– Нет, в том-то и дело! Несколько лет от них вообще ничего не было слышно! Я навещала Лену в детском доме и все думала, как бы ее забрать… Глеб здорово помогал мне с малышней. Витька вернулся из отсидки, и я очень боялась, как бы опека не придралась к тому, что наркоман и торговец «дурью» живет со мной на одной жилплощади, но что я могла поделать?!
– Как насчет разъехаться? – задала вопрос Марина.
– Легко сказать! Как разъехаться-то? Витька отказывается съезжать, даже если бы я сумела выплатить ему его долю… а я все равно не сумела бы! Да и это не спасло бы ситуацию: он профукает бабки и все равно притащится ко мне, ведь у него больше никого нет! А подселить кого-то к Витьке – кто же согласится делить жилплощадь с таким, как он?! Но опека не волновалась, никто мне не звонил, не писал, ни о чем не предупреждал.
– Кто находился в квартире, когда произошло изъятие?
– Только дети и соседка, которую я иногда прошу присматривать за ними. У нас бартер: я у нее убираюсь, а она…
– Все понятно, – мягко перебила Алла. – И что, они позвонили в квартиру и забрали детей?
– Да. Соседка, разумеется, не стала с ними драться, но сразу позвонила мне.
– Они осмотрели условия проживания?
– Нет, дальше коридора не проходили. Глеб пытался их остановить, но получил в глаз.
– Они ударили ребенка?! – широко распахнула глаза Марина.
– Полицейский, да. Сунули соседке в руки какую-то бумажку с подписями – и все!
– Видела я эту филькину грамоту, – подтвердила адвокатесса.
– То есть это не было постановление суда? – уточнила Алла.
– Да какое там постановление! – отмахнулась подруга. – «Акт установленного образца»!
– Но его же кто-то подписал?
– Какой-то местный чиновник из районной управы… Думаю, он даже не знал, что именно подписывает! – Марина передернула полными плечами, и многочисленные цепочки на ее белой шее мелодично зазвенели подвесками.
– Представительниц опеки, которые изъяли ваших детей, звали Ямщикова и Уразаева? – задала вопрос Алла, хотя уже знала ответ, ведь Марина показывала ей копию постановления.
– Да, – кивнула Иночкина. – Но соседка сказала, что тетка была одна. А с ней – полицейский или пристав, я не разбираюсь… Я пошла в районную опеку, хотела выяснить, на каком основании они забрали Сеню и Анютку.
– Вам удалось встретиться с Уразаевой?
– Нет, только с Ямщиковой. Уразаевой то ли не было на месте, то ли она просто не захотела… Я так удивилась, что Ямщикова оказалась совсем девчонкой!
– И как прошла беседа?
– Ну, она сильно удивилась – особенно когда я показала ей бумажку, оставленную опекой.
– А что именно ее удивило?
– Понятия не имею… Потом она стала задавать вопросы, а в конце сказала, что сама ничего не решает, что этим занимаются старшие сотрудницы. Ямщикова обещала поговорить с Уразаевой или даже с самой главной начальницей и все выяснить.
– Поговорила?
– Я больше с ней не встречалась. Может, она просто так сказала, чтобы отвязаться? Хотя, странно, она выглядела озадаченной и, похоже, хотела помочь…
– Когда вы встречались с Лидией Ямщиковой?
– Когда? Сейчас… – Иночкина подняла глаза к потолку, припоминая дату. – Двадцатого, по-моему… Да, точно, двадцатого! Да вы можете сами с ней поговорить, она вам точнее скажет?
– Дело в том, Ольга Сергеевна, что поговорить с Ямщиковой мы не можем – она погибла через два дня после того, как состоялась ваша беседа.
– По… умерла то есть? – Иночкина была потрясена.
– Ее убили.
– Убили? Так вы что, за этим здесь – меня подозреваете?!
– Нет, вас мы не подозреваем, – поспешила успокоить женщину Алла. – Просто необходимо прояснить кое-какие обстоятельства… Не получив известий от Ямщиковой, вы решили отправиться к адвокату?
Иночкина мрачно кивнула.
– Тогда почему вы вдруг отказались от ее услуг?
– Потому что мне вернули Сеню.
– Значит, правда вернули? – пробормотала Марина. – Но почему вы не позвонили, почему не предупредили, что мои услуги больше не нужны?
– Потому что вернули только сына, а Анюту – нет, и сказали, что, если я продолжу натравливать на них адвоката, я никогда не получу дочку!
– А кто вам угрожал?
– Мужик какой-то приходил.
– Погодите, вы хотите сказать, что к вам пришел какой-то мужчина и привел ребенка? – не поверила своим ушам Алла.
– Ну да, так все и было, – закивала Иночкина.
– Вас не вызывали ни в опеку, ни в суд?
Она замотала головой. Алла с Мариной переглянулись.
– Но Аню не вернули?
– Пока нет. Вот сижу, жду. Только вот… – начала Иночкина и вдруг осеклась. В глазах ее заплескался страх.
– Только вот – что? – напряглась Алла, подавшись вперед.
Иночкина посидела с полминуты, размышляя. Затем она глубоко вздохнула и сказала:
– Пойдемте!
Женщины поднялись и проследовали за Ольгой в соседнюю комнату. В ней было сумрачно, но, как и повсюду в квартире, стерильно чисто – видимо, именно здесь проживала мать со своими двумя детьми, а гостиная являлась вотчиной Виктора, в которой Ольга по привычке поддерживала порядок. У противоположных стен стояли две двухъярусные кровати, на полу лежал потертый коврик, на котором в идеальном порядке были разложены мягкие игрушки и кубики. Создавалось впечатление, что, либо ребенок, играющий с ними, невероятный аккуратист, либо что с ними никто и не играет. На одной из кроватей, на ярусе застеленной покрывалом постели сидел маленький мальчик. Перед ним лежали части какого-то конструктора.
– Так это и есть Сеня, да? – задала риторический вопрос Марина.
Иночкина кивнула. Адвокатесса подошла поближе.
Неожиданно мальчик метнулся к стене, отшвырнув какую-то деталь. На его лице отразился самый настоящий ужас.
– Он у вас боится чужих? – спросила Марина, отступая.
Она любила детей, хотя своих не имела: Алла всегда поражалась, с какой легкостью ее огромная подруга находит общий язык с малышней, в отличие от нее самой, с опаской относившейся к маленьким людям и боявшейся что-то сделать не так.
– С тех пор как его вернули, – вздохнула Иночкина. – Раньше Сенька был веселым и общительным ребенком, и я не понимаю, что могло произойти за те несколько недель, что он находился в детском доме!
– Может, мальчика так потряс тот факт, что его насильно забрали от матери и поместили в чуждую среду? – с сомнением пробормотала Марина: Алла видела, что адвокатесса сама не верит в свою версию.
