Занимаясь повседневными домашними делами или ходя по магазинам, она ловила себя на мысли, что могла бы делать все это вместе с дочерью. Она наряжала бы ее, отводила в детский сад, потом провожала в школу. Они вместе готовили бы экзотические блюда и обсуждали новые фильмы.
Конечно, у Аллы были подруги, но дочь – это что-то совсем другое! Раньше она и не помышляла о том, чтобы завести ребенка без мужа – это казалось неправильным. Теперь же Алла пересмотрела свои принципы и пришла к выводу, что это не важно. Единственным человеком, которого она сама выбрала бы на роль отца, был тот, кто не обращал на нее внимания, как на женщину, но ведь есть в конце концов Негойда! Алла не рассматривала его как постоянного спутника жизни, но разве он не может сделать ей ребенка? Дмитрий здоров, неглуп, молод и привлекателен, а значит, и дети от него станут носителями этих черт.
Конечно, не совсем честно использовать его для зачатия, но ведь он не узнает, что его использовали! Во всяком случае, Алла не собирается ему об этом говорить! Она многого добилась в карьере, и теперь ничто, даже временное выпадение из обоймы на период беременности, не сможет этого изменить. А вот время очень даже сможет: еще несколько лет, и она вообще останется бездетной!
Решено: она перестанет принимать противозачаточные и попытается забеременеть. Если получится.
Что делать с Дмитрием? Ну, если все случится так, как она планирует, то у нее еще будет время над этим подумать!
Алла едва не пропустила свою остановку, но все же успела вовремя крикнуть водителю, чтобы он притормозил.
* * *
Мономах снял халат, повесил его в шкаф и потянулся к потолку, сцепив ладони и подняв руки над головой: спина гудела, ноги ныли, и он с тоской подумал о том, что еще десять лет назад обычная рабочая нагрузка проходила для него легко и незаметно.
Старость еще далеко, но, может, пора начинать щадить себя? Бесполезно спорить с собственным организмом: он может вынести ровно столько, сколько ему положено природой.
С тоской оглядев ворох бумаг на столе, Мономах решил, что щадить себя начнет прямо сейчас: не станет задерживаться и отправится домой. Погуляет с Жуком, поболтает с Сархатом и посмотрит телик – короче, сделает все то, чем занимается большинство людей, вовремя приходящих домой с работы.
Проверив телефон, он увидел шесть пропущенных звонков от Нелидовой.
Черт, что же ему с ней делать? Анна была идеальной любовницей до тех пор, пока не стала его начальницей. И проблема не в том, что он чувствует себя пораженным в правах, а потому, что при встречах им приходится говорить о работе, и у нее есть все основания отчитывать его и требовать подчинения.
Ну и как выйти из этого порочного круга, спрашивается? Порвать с ней? А вдруг Анна станет мстить, ведь брошенная женщина превращается в озлобленную фурию… Но и прятаться от нее в больнице, где они оба работают, не имеет смысла!
Кто-то тихонько поскребся в дверь. Обычно деликатная медсестра Алина Руденко так «стучала», и он крикнул, чтобы она входила.
Это и в самом деле оказалась Алина, но не одна: ее сопровождала высокая, стройная темноволосая девушка в голубеньком медицинском халате, из-под которого выглядывали точеные ножки в туфлях на шпильке.
Медсестры Мономаха каблуков не носили. Не то чтобы он возражал, но работа в отделении была тяжелой, и проводить сутки на ногах, находящихся в десяти сантиметрах от пола, представлялось делом затруднительным!
– Владимир Всеволодович, это Лариса, Лариса Данилова, – сказала Алина, кивая на свою спутницу. – Лариса работает в отделении пластической хирургии. Она кое-что мне рассказала, и я подумала… Ну, короче, я решила, что ей лучше с вами поговорить.
– Вы работаете у Каморина? – уточнил Мономах с новым интересом.
Девушка кивнула и украдкой взглянула на Алину в поисках поддержки.
– Ну, я пойду? – неуверенно сказала та, переводя взгляд с Мономаха на товарку и обратно.
– Да-да, идите, – отпустил он. – Итак, Лариса, о чем вы хотели рассказать?
– Я… я слышала про мелиоидоз, – пробормотала девушка, переминаясь с ноги на ногу.
– А не с вашей ли легкой руки пациенты побежали из отделения? – догадался Мономах. – Небось шумно обсуждали в сестринской?
– И ничего не шумно…
– Вы присядьте, Лариса, в ногах правды нет. Ну, так что, от вас слух пошел?
– И что? – с вызовом спросила она. – Я случайно услышала ваш разговор и поняла, что Каморин… в смысле, Дмитрий Павлович ничего предпринимать не собирается! Я ведь понятия не имела, что это за зверь такой, мелиоидоз этот… В общем, пошла я в сестринскую, стала у всех спрашивать, но никто не знал. Наверное, кто-то из пациенток услышал наши разговоры… Но я не виновата, я же просто узнать хотела!
– Узнали?
– В интернете почитала. Оказывается, страшная штука!
– Вы правы, страшная. Особенно если не знаешь, с чем имеешь дело: диагноз поставить сложно, тем более что в наших широ…
– Да-да, я все это прочитала, – перебила Лариса. – И вот я подумала…
– Что подумали?
– Вы спрашивали Дмитрия Павловича, не могут ли быть заражены импланты, так?
Мономах кивнул.
– Я не знаю насчет имплантов, – продолжала медсестра, – но один из наших врачей пропал.
– Как это – пропал?
– Его второй день нет на работе.
– Ну, может, заболел?
– Вот и я о том!
– Лариса, с чего вы взяли, что он… Кстати, о ком мы говорим-то?
– Один из наших ординаторов, Рома… Роман Тимощук то есть.
– Так что заставляет вас подозревать у него мелиоидоз? Если помните, мои подозрения касались только…
– Только заражения имплантов, я знаю, но… Понимаете, я подумала, а что, если эта… бацилла Уитмора попала ему в кровь во время операции? Ну, к примеру, он порезался или, может, у него уже была какая-то ранка – могло такое случиться?
– Вполне, – задумчиво проговорил Мономах, жуя нижнюю губу. – Правда, обычно существует инкубационный период.
– Ну, так может, это и давно случилось, а теперь вот – выстрелило, как говорится! Понимаете, Владимир Всеволодович, я до Ромки дозвониться не могу, а обычно с ним такого не случается! Да и прогульщиком он никогда не был, Ромка у Каморина на хорошем счету.
– А его семья? – спросил Мономах. – Почему они не позвонили на работу, не рассказали, что произошло?
– Так его семья в Новосибирске!
– Вы Каморину рассказали о своих подозрениях? Девушка потупилась и принялась ковырять линолеум носком туфли.
– Понимаете, если я расскажу., ну, Дмитрий Павлович поймет, что это из-за меня пациентки переполошились, и…
– Так, ясно! Спасибо, что рассказали об этом, Лариса. Мне нужен адрес этого вашего… друга.
– Конечно, я сейчас напишу! Вы что-нибудь сделаете?
– Я попытаюсь.
– А если… если Ромка заболел мелиоидозом… Он умрет, да?
– Если знать, как лечить, не обязательно. Но вы раньше времени не паникуйте: вполне возможно, ваш приятель вовсе не болен, а случилось что-то еще, не такое серьезное!
– А я… я могу чем-то помочь?
Мономах уже собирался ответить отрицательно, как вдруг в его голове мелькнула здравая мысль.
– А знаете, очень даже можете! Сумеете достать кое-что из кабинета Каморина?
Ну вот, плакали его планы: Жуку придется снова гулять с Сархатом! С другой стороны, съемная квартира Тимощука недалеко – может, не так уж много времени на это и уйдет?
Дом, где проживал молодой ординатор, располагался недалеко от метро «Удельная», на улице Енотаевской. Не самый лучший район, зато цены на жилье не такие высокие – понятно, почему Тимощук решил обосноваться здесь. И до работы близко – всего несколько остановок на трамвае.
Поднявшись на третий этаж, Мономах позвонил в дверь. Подождал, прислушиваясь, и снова нажал на кнопку звонка.
Ноль реакции. В этот момент за соседней дверью раздался хриплый лай, она распахнулась, и в проем просунулась голова в полотенце.
– Вам кого, молодой человек? – вопросил надтреснутый старческий голос.
