в молодости увлекавшийся марксизмом, прошедший службу в морской пехоте, где научился так ловко обращаться с оружием. Более того, он даже успешно сдавал экзамен на снайпера. Потом приехал в Москву и, когда ему отказали в советском гражданстве, даже вскрыл себе вены. Его поместили в психиатрическую больницу, а потом отправили в Минск. Я ничего не перепутал?
— Пока нет.
— Если хотите, выдам вам невероятную новость. Его учил русскому языку инженер Шушкевич, который потом стал Председателем Верховного совета Белоруссии и подписал знаменитые Беловежские соглашения о распаде СССР. Невольно начинаешь думать о неких закономерностях. И верить в разные теории, что развал Советского Союза был сознательно спланировал в некоторых советских спецслужбах. Спустя столько лет об этом факте стараются не вспоминать ни в Белоруссии, ни в России. Для американцев Ли Харви Освальд подходящая фигура в качестве убийцы президента. До этого он покушается на жизнь генерала Уокера, но почему-то продолжал оставаться на свободе. При желании можно свалить все на «руку Москвы». Или выдать его за психопата-одиночку, которого на глазах у миллионов людей и несмотря на охрану, неожиданно застрелит какой-то мафиози, который потом умрет от тяжелой болезни. Такое совпадение всех нужных случайностей.
— Насчет Шушкевича правда? Или вы пошутили?
— Правда. Я почти уверен, что он был если не агентом, то осведомителем КГБ. Иначе ему бы не поручили обучать русскому языку приехавшего американца. Просто в те годы Шушкевич не был такой известной персоной. Вот вам и ребус, состоящий из очевидных фактов.
— Что вы хотите сказать?
— То, что сказал. У вас наверняка есть резервный вариант. Подставить нужного человека и показать его американцам. А еще лучше, если этот убийца будет застрелен при задержании. И сразу найдется масса доказательств в его причастности. Возможно, даже найдется нож, которым зарезали Ашфорда и который убийца случайно оставил у себя дома.
— Вам не кажется, что вы слишком увлекаетесь? — недовольно спросил Слынцов. — Никто уже давно так не работает.
— Абсолютно нет. Дело приняло достаточно неприятную огласку. Прилетела представитель ФБР Джоан Кросман. Об убийстве знают и в Вашингтоне, и в Москве. Вы пригласили меня, очевидно, получив санкцию высшего руководства. И никто не позволит, чтобы это преступление не было раскрыто. Любым способом и в кратчайшие сроки. Иначе полетят погоны многих высокопоставленных офицеров в вашем ведомстве. И не только в вашем.
Они подъехали к дому Дронго.
— Мы вам позвоним, — сообщил Слынцов, не выходя из машины. Очевидно, ему не понравились последние слова эксперта.
— До свидания. — Дронго вышел из салона автомобиля, захлопнув дверцу.
Проходя мимо ночного консьержа, сидевшего в подъезде, он поздоровался, входя в кабину лифта. На часах было уже шесть утра. Дронго достал ключи, направляясь к своей московской квартире, когда услышал за спиной голос человека, обратившегося к нему на английском.
— Доброе утро, господин Дронго. Я жду вас уже больше часа.
Глава шестнадцатая
Он замер и, не поворачивая головы, произнес:
— С приездом мистер Хеккет, — поздоровался Дронго и лишь затем обернулся.
Перед ним стоял пожилой человек, который протягивал ему руку. Ему было за семьдесят. Большая голова, почти полное отсутствие волос, кроме седых висков, крупные черты лица. Он был в сером пальто.
— Неужели узнали по голосу, — изумился Хеккет, — спустя столько лет.
— У вас очень запоминающийся голос, — пояснил Дронго, пожимая руку и открывая дверь, — входите.
Они прошли в квартиру, снимая верхнюю одежду. Дронго опытным взглядом заметил чуть сдвинутый стул у стола, который он обычно оставлял точно на линии окна.
— Вы входили в квартиру? — спросил он.
— Нет, конечно. Я ведь понимаю, что это ваша территория и вы сразу поймете, что здесь был посторонний.
— Не буду спрашивать, как вам удалось сюда попасть, минуя консьержа и камеры, которые везде установлены, — сказал Дронго — вы не теряете сноровку, несмотря на свой возраст. Вы и тогда были гораздо старше меня. Проходите в гостиную. Я принесу вино. Помню, что вы любили итальянское «Баролло».
— Вы тоже, — кивнул гость.
Дронго достал бутылку вина и два больших бокала. Захватил крекеры, пачку печенья и принес все в гостиную.
— У вас очень уютно, — сообщил Хеккет, разглядывая одну из картин, висевшую на стене. — Кто этот художник? Я, кажется, видел его работы в Третьяковской галерее.
— У вас всегда был безупречный вкус. Это Таир Салахов. Известный художник. Долгие годы был первым секретарем Союза художников бывшего СССР. Один из творцов «сурового стиля» в мировой живописи. Мы с ним дружили, хотя он был старше меня лет на тридцать с лишним. А вы постарели, господин Хеккет.
— Можно подумать, что вы помолодели. Я и тогда был уже пожилым человеком. Когда мы впервые встретились. Почти четверть века прошло. Вы тогда меня здорово обыграли.
— А вы здорово придумали, чтобы подставить невиновного человека, — вспомнил Дронго. Они уселись в глубокие кресла, и Дронго разлил вино в бокалы.
— С приездом, — оба подняли свои бокалы. — Хотя я обычно не пью по утрам, — усмехнулся Дронго. — Но ради гостя сделаю исключение.
— Приехали по мою душу, — он не спрашивал. Это было скорее утверждение.
— А как вы думаете?
— Даже не сомневаюсь, если прислали такого человека, как вы. Дело Эдвина Ашфорда?
— Вы все знаете. Прекрасное вино.
— Спасибо. Если прислали такого специалиста, как вы, значит Ашфорд был исключительно важной персоной.
— Я предупреждал, что вы сделаете именно такой вывод. Вы ведь прилетели из Риги, где общались с людьми, которые знали погибшего Ашфорда. Я думаю, вы понимали, что мы сразу обратим внимание на ваш приезд. И ваше участие в расследовании.
— ФБР прислало сюда Джоан Кросман, которая участвовала вместе со мной во всех беседах. Неужели вы настолько не доверяете им?
— У нас немного разные ведомства.
— Уверен, что не только поэтому. Все ваши ведомства сейчас подчиняются одному руководству. Глава национальной разведки США Тулси Габбард. Достаточно симпатичная и умная женщина. Но учитывая, что сейчас в Америке возбуждено уголовное дело против Джеймса Коми, бывшего директора ФБР, можно понять и причины вашего появления в Москве. Джоан Кросман была его креатурой?
— Возможно.
— Мне кажется, что она достаточно опытный старший агент ФБР.
— Никто не сомневается в ее профессионализме. Но она занята поисками убийцы. А вас привлекли, очевидно, для того, чтобы подробно исследовать личность погибшего. Что вы и делаете.
— Верну вам комплимент. Вас прислали для того, чтобы помешать мне узнать некоторые обстоятельства его биографии. Или помочь в расследовании?
— Не скрою. Не стану лукавить, вы умеете просчитывать варианты. Вы понимаете, что я бы не приехал сюда из-за убийства пенсионера, которого зарезали в далеком
