или придет, или нет.
— Ну вот так. Он сказал, у него встреча.
Карни вернулся к пикапу, передал Зиппо слова мисс Лоры.
— Ждать, — произнес Зиппо, — вечно приходится ждать. Я порой работаю на этого белого адвоката по разводам, Милтона О’Нила. Его реклама на всех спичечных коробках. Главное — поймать с поличным. Ждать приходится долго.
— Зиппо…
— Что?
— Ты по-прежнему устраиваешь пожары?
Самый известный из пожаров, устроенных Зиппо, приключился на пустыре на Сент-Николас. Занялось тряпье в мусорном баке, вспыхнул огонь, и весь квартал вышел поглазеть, как трудятся пожарные. Первобытное зарево пламени, гипнотизирующие огни мигалок пожарных машин плясали на заброшенных зданиях и отрешенных лицах, сообщая им красоту. Зиппо было лет четырнадцать-пятнадцать. Дядя его матери жил в Ривердейле, у него были деньги от патента на держатели для зубных щеток, они крепятся на кафель над раковиной в каждом доме. Подлинная история о том, как иммигрант добился успеха. Дядя и оплатил лечение Зиппо.
— Я тогда устраивал пожары, поскольку еще не знал, что достаточно увидеть их в моей голове, — ответил Зиппо. — А огонь разводить необязательно. Вот почему мои будуарные снимки пользуются таким спросом. Смотреть — все равно что делать.
— И это все, что ты понял? — проговорил Карни снисходительным тоном, какой обычно приберегал для Фредди. Карни так это произнес, будто Зиппо пропащая душа и неплохо б ему поумнеть.
— Я не хотел об этом говорить, — ответил Зиппо, — это не мое дело, но раз уж ты спрашиваешь меня о том, что тебя не касается, то что у тебя с глазом? Он почернел и заплыл. И выглядишь ты хреново.
— Меня ударили по лицу, — пояснил Карни.
— Со мной это случается постоянно, — сказал Зиппо.
* * *
В четверть девятого Уилфред Дьюк в светло-коричневом полосатом костюме, весело насвистывая, позвонил в домофон дома № 288 по Конвент. Тонкие руки мисс Лоры задернули занавески.
Торговец мебелью и фотограф ждали. Этим вечером Карни впервые с июня пропустил первый сон. В последующие дни он пытался определить, когда все-таки началась работа по Дьюку. Быть может, с ареста наркоторговца, с этого завершающего маневра? Или с возвращения дорвея и планов, которые строил Карни в те летние ночи, или с того дня, когда банкир нанес ему оскорбление, потребовавшее возмездия? Или сама их натура, загримированное их нутро взывало к мести? Испорченность Дьюка. Фамильная склонность Карни лелеять обиды. Тот, кто верит в священную циркуляцию конвертов, убежден: если что-то не получилось, то лишь оттого, что тот, кто взял конверт, не исполнил своих обязательств. Конверт есть конверт. Стоит пренебречь порядком — и сломается вся система.
— Идем, — скомандовал Карни и толкнул задремавшего Зиппо.
Тот поднял глаза: занавески на окне мисс Лоры были раздвинуты.
— Мне снилось, что я сижу в машине, — сказал Зиппо.
Мисс Лора открыла им дверь подъезда. Поднимаясь на второй этаж, Карни думал: она убила его. Дьюк лежит на кровати под балдахином, ему вышибли мозги, а Карни и Зиппо теперь придется покрывать мисс Лору. Если, конечно, она уже не вызвала копов и не смылась, а им расхлебывать. В конце концов, ловушку Дьюку устроила она, а не Карни.
К его облегчению, Уилфред Дьюк возлежал на блестящей красной простыне, раскинув руки и открыв рот, грудь его тихо поднималась и опускалась. Он уснул прямо в костюме и ботинках, разве что ослабил сияющий желтый галстук, и казалось, будто Дьюк сунул голову в удавку. На губах его виднелась улыбка. Мисс Лора, не отрывая взгляда от банкира, прихлебывала «Рейнголд».
— О’кей, — произнес Зиппо, потирая руки. — Значит, сцена на кладбище? Костюмчик не погребальный.
— Достаточно уже кладбищ, — подал голос Карни. — Я, кажется, говорил. Надо будет придать ему позу.
— Паразит он, — сказала мисс Лора. — Снотворное будет действовать еще пару часов. Я дала ему двойную дозу, — добавила она. — Чтобы наверняка.
— Вы же не хотите его отравить.
— Но он ведь дышит, разве нет?
— Вы слыхали про Уиджи? — спросил Зиппо. — Наверняка вы видели его работы, даже если не знаете имени. Он снимал места происшествий…
— Зиппо, помоги мне с ногой.
Мисс Лора, прислонившись к каминной полке, рассматривала Дьюка и стряхивала табачный пепел прямо на херизский ковер.
Несколькими неделями ранее Карни предложил ограничиться снимками, на которых Дьюк в постели обнимает соблазнительно одетую мисс Лору. Но без вопиющего неприличия. Довольно и нескольких фривольных поз. Этого хватит, чтобы покрыть его стыдом и позором, изгнать из высших слоев гарлемского общества. Может, лишить каких-то заработков. Мисс Лора согласилась. Но потом передумала.
— Он не такой, — сказала она Карни в их следующую встречу. — Мы должны показать его как есть.
— И каким же?
— Фотографии должны отражать разные стороны его натуры, как в «Скринленде», когда на нескольких страницах подряд Монтгомери Клифт в разных образах.
— Нам придется поторопиться, — напомнил Карни.
— Я думаю, разные образы и реквизит.
— То есть…
— То есть так и сделаем, — отрезала мисс Лора. — Вы столько над этим думали. Это то, что вам нужно. — Она взяла на себя постановку; так рулевой управляет отплытием корабля, так медвежатник вскрывает замок в банковском хранилище.
Пора браться за дело. Мисс Лора затушила сигарету.
— Готовы?
— Можно поставить музыку? — попросил Зиппо.
Мисс Лора махнула пивной банкой на «Зенит рекордмастер». Зиппо опустил иглу на пластинку «Мингус-А-Ум».
Зиппо открыл сумку со своим оборудованием. Лора пошла за своим.
Компания «Берлингтон Холл» из Уорчестера, штат Массачусетс, изготавливает мебель с середины XVIII века; ее несравненное мастерство и изысканные детали ценят во всем мире. Говорят, одну из их кроватей с балдахином везли принцу Афонсу Португальскому пятьсот миль через болота, горы и ущелья в летнюю резиденцию на Амазонке, чтобы принц зачал наследника на самой роскошной кровати в одном из священных уголков планеты. Выяснилось, что жена принца бесплодна, зато супруги прекрасно выспались — как никогда в своей недолгой жизни. Если бы Фрэнсис Берлингтон, основатель компании, увидал арсенал эротических приспособлений, которые мисс Лора держала в их лакированном шкафу из коллекции 1958 года, с его царственным силуэтом и тонкой столярной работой, он пришел бы в ужас.
Или, напротив, был бы польщен. Карни как продавцу хватало ума, чтобы не строить предположений о чужих пристрастиях. Он старался не думать о том, для чего используют те или иные предметы или где. Они намекали на сферу, выходящую за пределы его задач, несущественную для него. Карни снял с Дьюка ботинки, пока Зиппо возился с камерой и объективами, а Лора продумывала порядок действий.
— А это откуда? — спросил Зиппо. — Я видел похожее в «Каталоге Криспуса».
— Это из Франции, — сказала мисс Лора.
Щелк. С пугающим треском — так чудище ломает кости — сработала вспышка. Рутинные реплики мисс Лоры и Зиппо —
