— Глупо было бы, чтобы официально было так, как я сказал. Я не говорил, что он специалист по оружию, он специалист, как вы и заметили по микробиологии. Я думаю в лаборатории два направления исследований: официальное и другое более реальное. В той реальной разработке, видимо имеется два направления создания вирусов: европейского и азиатского. Вот это нас и интересует. Так ли это, и если да, то насколько далеко они продвинулись и хотелось бы получить данные о разработках. А вот это профессор Чжоу обязан знать, если лаборатория имеет двойное назначение.
— Вы понимаете что говорите? Получается, я финансирую разработки бактериологического оружия?
— Получается что так, но вы здесь ни причем, вы как прикрытие.
— Спасибо и на этом, но я не имею отношения, ни к разработке, ни к разведке, и компания занимается чисто сельским хозяйством.
— Господин Марше, ну не надо так. Складывается впечатление, что вы очень складно выдумываете. Неужели вы ничего не заметили подозрительного, например, расхода материалов, назначения оборудования.
— Раз вы настаиваете на выдумках, вы их услышите. И так. Одним из направлений нашей лаборатории является разработка бактериологического оружия, направленного против европейцев, с целью очистить территорию для растущего населения Китая, и я это частично финансирую, чтобы остаться живым. Европу накроет легкий грипп с летальным исходом.
— Смешно, хотя возможно то, что вы сказали близко к истине. Я задел ваше самолюбие?
— Можете назвать это задетым самолюбием, но я не обязан уточнять мой интерес.
Он внимательно рассматривал меня.
— Интерес в бизнесе один — деньги. Но чтобы не уходить в дебаты, я предлагаю вам подумать. Кто бы вы ни были, вы разумный человек и понимаете, что если наши подозрения окажутся верны, то это очень опасно. А вы человек умный и не можете не понимать всю сложность, если такое случиться.
— Допустим, что вы заинтересовали меня. Как вы себе это представляете? Я пошел и взял образцы или документы?
— Не все так просто.
— А почему вы обратились ко мне?
— Больше не к кому.
— Единственный человек, кому вы доверяете?
— О доверии речь не идет, больше о сотрудничестве.
— Ваши предложения?
— Сколько вы еще пробудете в Пекине?
Я не считал нужным скрывать и бегать от них не собирался: — Еще дня три, — ответил ему.
— Давайте послезавтра, вы позвоните по телефону, мы встретимся и обсудим. Даже если вы не согласитесь, вы ничем не будете обязаны. Это усложнит получение нами информации, но мы не остановимся. Что скажете?
— Мне кажется, вы сильно рискуете. Если вдруг я соглашусь, а сам знаю о разработках и расскажу госбезопасности. Вы представляете, что будет?
— Представляю, но ничего особенного. Неприятно будет. Они будут знать о нашем интересе, и это даст дополнительную информацию нам для размышлений. Мы умеем работать.
— Вы меня уберете?
— Зачем? Это не профессионально. Вы нам не мешаете. Но наши специалисты, протестировали вас, и убеждены, что вы не работаете на Пекин. Так что?
А что я мог ему сказать. В чем-то он был прав, их это тоже касается. Браун мог и пригодиться, раз имеет подозрения, значит, англичане получили информацию.
— Хорошо, подумаю и позвоню, но я не занимаюсь благотворительностью, у меня должен быть и свой интерес при риске, иначе, зачем мне это. Получается, что вы меня вербуете, так, кажется, это называется?
— Можно называть по разному, но это еще взывание к вашей человечности, и мы обсудим ваш интерес, а пока запомните номер, — он назвал мне номер телефона, — когда позвоните, попросите к телефону Ли. Вам ответят, когда Ли будет. Вот к этому времени прибавьте час и прогуляйтесь по улице, — он назвал улицу, — подъедет машина и вас заберет.
— Какие тайны, — усмехнулся я.
— Нас могут прослушивать и откровенные разговоры вести по телефону глупо. Да, если машина не заберет, то позвоните снова, значит, за вами следят. Я прощаюсь, — он оставил деньги за чай на столе и вышел.
Я допил свой чай, подозвал официанта и, рассчитавшись, прошел в туалет. Там, на том же месте я взял записку, в которой сообщалось время встречи завтра в торговом центре. Прочитав записку, я порвал ее и спустил клочки в унитаз.
Вечером мы встретились с Аи. Она была, как всегда мила и очаровательна. Поинтересовалась как у меня новая работа, а я рассказывал ей о том, что знал. Фактически я говорил правду, а ее говорить легко.
— Ты стал носителем информации, и рассказал так по-деловому.
— Что делать? Окружающая обстановка не располагает к романтизму, но ты не права, я продолжаю изучать китайскую культуру.
— Неужели?
— Поверь.
Это тоже было правдой. Вечерами я изучал историю Китая, которую уже знал, когда меня готовили, но сейчас я проявлял более глубокий интерес. Я брал книги в городской библиотеке, иногда покупал в магазине.
— Ты хочешь стать искусствоведом, специалистом по Китаю?
— До этого не дойдет, но может пригодиться.
— Тогда, как бизнесмен, ты должен будешь открыть галерею.
Я не знал, что будет в будущем, но тогда ответил:
— Вряд ли. Для этого надо понимать, что такое искусство.
— Если произведения живописи, скульптуры, вызывают интерес, то это искусство. Не подражание, не копирование, а подлинники, которые интересны.
— Я подумаю.
Мы встретились с ней за ужином в ресторане, а потом поехали ко мне на квартиру, которую я не освобождал. Аи ушла утром раньше меня. Я же направился в салон. До встречи время было, но надо было убедиться в отсутствии слежки, тем более теперь уже с двух сторон. Убедился. Она была, но только с китайской стороны. Англичанам не было смысла тратить время. Уходить, значит дать понять, что я ее заметил. Я поехал по поставщикам продукции для салона, долго на встречах не задерживался. Один из поставщиков собирался ехать куда-то после нашей встречи и предложил подвезти меня. Когда мы выехали со двора, то я обратил внимание, что мои сопровождающие, заметив, что я в машине, засуетились в поисках автомобиля. Я обычно ездил на общественном транспорте или пешком, и они видимо не держали машину рядом. Пока они искали транспорт, мы отъехали. Я попросил остановиться у метро и смешался с пассажирами.
Уходить от контрразведки очень сложно. Они могут прицепить столько людей, сколько сочтут необходимыми. Это их страна. Я сделал несколько пересадок, проверяя, что за мной чисто и вскоре вышел к торговому центру, поднялся в кафе и взял чай. Я занял столик в углу, чтобы видеть всех входящих. Постепенно кафе заполнялось посетителями, так как время было обеденное. К моему столику подошел связной и попросил разрешения присесть. В руках он держал чашку с чаем и что-то из десерта.
— За мной была слежка, — сообщил я, после того, как он сделал глоток чая.
— Вы уверены?
— Не был бы уверен, не сказал бы.
— Вы думаете, этот интерес связан с вашей работой?
— Не только. Она не была бы такой пристальной. Я думаю, причина в другом, — и я рассказал о встрече и предложении англичанина.
— Вы уверены, что они вас не вычислили?
— Уверен. У них нет оснований. Это была простая проверка. Он бросил фразу и смотрел за реакцией, но их действительно интересует то, чем занимается лаборатория. В этом их интерес явный.
— Есть предложения?
— Я думаю надо соглашаться. Встретиться, узнать условия. Они могут быть полезны, пока не знаю чем, но вероятность остается. К тому же это возможность прикоснуться к МИ-6, а это не каждому предоставляется, — последнюю фразу я произнес с улыбкой, — а вдруг приблизят?
— Хорошо, я сделаю запрос на разрешение. Отношение к МИ-6 вопрос серьезный и требует санкции руководства. Все остальное это вы сами решаете.
— Ответ мне нужен завтра до обеда.
— Позвоните по телефону, — он назвал номер, который был не сложным, да и запоминать меня учили, — скажите, что интересуетесь поставками шампуней для салона. Если будет согласие, то вам ответят — вы ошиблись номером, но мы можем помочь, если отказ, то просто мы сожалеем.
— Ясно, а что там по вопросу помощника профессора?
— Он действительно порядочный человек и не имеет отношения к спецслужбам.
— Хорошо сказали, значит, мы не порядочные.
Он засмеялся: — Выходит, что так. Наша порядочность ограничена рамками действий, поступков, и границы порядочности постоянно меняются.
— Это насколько хватит фантазии.
— Нам ли занимать фантазии? Иногда уже не знаешь где грань между фантазией и реальностью, потому то, что вчера было фантазией, сегодня реальность.
— Значит, его информация верна, да и англичане не далеки от истины. А как вам удалось так быстро получить о нем информацию?
— Подозреваете? — с иронией спросил он.
— Любопытствую.
