— Что с моей ординатурой?
— Нат, мы поговорим об этом позже, — сказал Беренджер. — Но могу сказать, что твое место в хирургической программе Уайт мемориал будет отдано другому.
— Господи! А как с моей работой в вашей лаборатории?
Прежде чем ответить, Беренджер взглянул на Голденберга и, получив молчаливое согласие, ответил:
— Ты можешь продолжать работать у меня и даже присутствовать на заседаниях и конференциях по своему выбору.
— Это решение никого из нас не обрадовало, — добавил Голденберг.
— Мне оно кажется слишком суровым, — спокойно ответила Натали. В этот момент она, скорее, ощущала гнев, нежели была расстроена.
— Возможно, возможно. Но вы сами дали повод, мисс Рейес.
— Скажите, декан Голденберг, сидели бы мы здесь, если бы после результатов сканирования, которое я велела сделать тому бедняге, обнаружился тромб, сдавливающий его мозг?
Сидевший напротив Терри округлил глаза и вздохнул.
Сэм Голденберг был, похоже, готов к такому вопросу. Он переложил несколько бумаг на столе перед собой, потом поднял голову и посмотрел на Натали.
— Поскольку частью рассмотренного нами инцидента являлось ваше несогласие с клиническим заключением доктора Ренфро, считаю необходимым напомнить, что никакого тромба не оказалось. Результат компьютерной томографии, на которую вы поставили свою медицинскую карьеру, оказался нормальным, мисс Рейес. Совершенно нормальным.
* * *Десять долгих секунд, пока финальный пассаж скрипичной сонаты Бетховена плыл по концертному залу «Королева Элизабет», стояла абсолютная тишина. Потом аудитория взорвалась, потопив эхо последней ноты в криках восторга и аплодисментах.
— Браво!
— Брависсимо!
— Wunderbar[102]!
Семнадцатилетняя красавица, прижимая скрипку Страдивари, как новорожденного, улыбаясь, смотрела на зрителей. Она выглядела совсем крошечной на громадной сцене, но те, кто разбирался в музыке, а таких в зале было большинство, знали: перед ними великий музыкант. Аккомпаниатор скрипачки поклонился и ушел за кулисы, чтобы не мешать ей купаться в лучах заслуженного успеха. Все чувствовали: такие моменты в жизни бывают нечасто.
Стоящий в середине десятого ряда мужчина, немного похожий на индейца, в великолепном смокинге, продолжая аплодировать, повернулся к своему спутиику.
— Ну как?
— Я очень горд за нее и за нас, — ответил высокий мужчина, одетый столь же элегантно — Ведь шрам на ее груди едва зарубцевался, а она уже вон что творит...
— Великолепно, просто великолепно! Не думаю, что мне когда-либо доводилось слышать «Весеннюю» сонату, исполненную с таким чувством и так виртуозно.
У Хранителей было принято на публике никогда не обращаться друг к другу по имени, и даже на своих собраниях они использовали лишь греческие псевдонимы.
Овация продолжалась, и юное дарование, которому, возможно, суждено было покорить в будущем весь мир, снова и снова выходило на поклон.
—Эти розы, которые она держит в руках, — от нас, — сказал Индеец.
—Очень мило.
—Согласен, благодарю вас. Знаете ли, просто удивительно, как важно правильно выбрать тело, которому требуются новое сердце и легкие!
ГЛАВА 3
Без испытания жизнь не в жизнь для человека.
Платон, «Апология»
Застукали.
Бен Каллахэн положил на стол пачку глянцевых отпечатков размером пять на семь дюймов[103], потом бросил в рот пару таблеток, понижающих кислотность, и запил их чашкой кофе, уже третьей за это утро. Еще одно дерьмовое начало еще одного дерьмового дня. Наверное, пришло время снова обратиться к консультанту по профессиям из общества «Добрые соседи». На улице шел холодный дождь, старавшийся смыть застарелую грязь с окон офиса. Вчера температура дошла почти до 38 градусов по Цельсию, а влажность, наверное, составила тысячу процентов. Сегодня же не было и 15 градусов и лило, как из ведра. Лето в Чикаго, черт бы его побрал!
Бен снова разложил снимки по столу в два ряда. Господи, как же он ненавидел иногда такой заработок! Бен ненавидел бы его даже в том случае, если бы он составлял и более существенную сумму, но это определенно было не так. Зато теперь хотя бы Катрин де Суси будет счастлива. Она потребовала, чтобы Бен «застукал этого подонка», то есть Роберта де Суси, что он и сделал, правда, не совсем так, как ожидала Катрин.
Ну и что, что Роберт активно работал в руководстве десятка благотворительных организаций? И что с того, что он был, как удалось установить Бену, замечательным отцом и исполнительным директором крупной корпорации? Катрин, которую Бен представлял себе как некое сочетание Лизи Борден[104] и своей бывшей жены, подозревала супруга в неверности и теперь благодаря блестящей работе частного детектива Бенджамена Майкла Каллахэна имеет тому доказательства. В скором времени она сможет получить сумасшедшую сумму в качестве компенсации и благородную голову своего мужа на блюде.
Но имелись еще две проблемы.
Тайной любовью Роберта был он, а не она, как думала Катрин. И вторым, так сказать, действующим лицом являлся человек, которого Бен хорошо знал. Калеб Джонсон, столп темнокожей части местного общества, был, вероятно, самым опытным, честным и умным судьей по уголовным делам в округе. Возможно, он и переживет надвигающийся скандал, но со значительной потерей своего влияния в судейских кругах. А этот человек, безусловно, по праву заслужил подобное влияние.
Бен перебрал тонкую пачку неоплаченных счетов. Чек Катрин де Суси заставит их исчезнуть не хуже, чем это сделал бы Дэвид Копперфильд, и наличных останется вполне достаточно, чтобы что-нибудь купить.
Он засунул фотографии обратно в конверт и собрался звонить Катрин. Какого черта он должен думать о последствиях? Ему предложили выполнить работу, он предложение принял, потратил аванс и почти все суточные, но все исполнил. Дело закрыто.
Конечно, начав работать частным детективом, Бен совершил ошибку, но тогда он искренне надеялся стать похожим на героев романов — странствующих рыцарей справедливости вроде частных сыщиков Майка Хаммера, Трэвиса Макджи и Джима Рокфорда. Он знал, что начинать нужно с малого и браться за любое дело, какое подвернется. К сожалению, эти дела — поиски отпущенных под залог, загулявших супругов и других сбежавших и пропавших тем или иным образом — остались главным источником его доходов и, за несколькими исключениями, никак не могли называться благородными. И ни одной таинственной и прекрасной «дамы-в-отчаянном-положении».
И сейчас Бен собирался получить кучу денег от человека, который ему не нравился, в обмен на то, чтобы испортить жизнь двум людям, которых уважал.
Де Суси и Джонсону нужно быть более осмотрительными, попробовал убедить себя Бен. Есть же малоизвестные небогатые благотворительные организации, и есть чернокожие мальчишки, ищущие образец для подражания, которые надеются на такие организации... Надо было лучше продумывать свое поведение. Существуют же способы все держать в тайне, по крайней мере в относительной тайне, но по каким-то причинам любовь же слепа — они к этим способам не прибегли.
И вот теперь эти фотографии...
Бен поднял трубку, набрал номер Катрин и, как обычно, преодолел первый заслон в лице секретарши.
— У вас есть что-нибудь для меня? — светская дама задала вопрос, не удостоив детектива даже формальным «здравствуйте».
Голос в телефоне был скрипучим. Бен мысленно представил себе его обладательницу — безупречно накрашенное, гордое, высокомерное и непроницаемое лицо. И теперь в ее скучной жизни, полной власти, привилегий и побед, появятся обнаруженные им факты, которые... Да, ну и денек будет! Катрин де Суси, просим на сцену! Вы победили, и вас ждет приз!
