— Господи Иисусе, — пробормотал Гроссарт. — Я должен был предвидеть… все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но уже ничего не изменишь. Черт возьми, что нам теперь делать?
— Нужно немедленно остановить проект, — сказал Вэйнс, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.
Гроссарт наконец оторвал взгляд от бумаг.
— Вы… предлагаете молчать? — спросил он с запинкой.
— Я предлагаю трезво смотреть на вещи, — раздельно выговорил Вэйнс. — С использованным материалом уже ничего не сделаешь. Если мы признаемся во всем, нас размажут по стенке, компания окажется в дерьме, и мы вместе с ней. Правозаступники об этом позаботятся. Насколько я понимаю, у вас есть… обязательства, Пол?
Гроссарт никак не мог осмыслить ситуацию и с трудом заставил себя сосредоточиться на вопросе. Разумеется, у него были «обязательства». На нем была ипотека в сто пятьдесят тысяч, двое детей в частной школе и жена, которая привыкла к хорошей жизни, но…
— Компания принесет гораздо больше пользы человечеству, если останется на плаву, — проговорил Вэйнс. — Подумайте об этом, Пол.
Гроссарту вдруг захотелось в туалет, но он усилием воли совладал с порывом. Стиснув руки под подбородком и слегка покачиваясь в кресле, он погрузился в размышления. Он настолько верил в проект «Снежный ком», что вложил в опцион на покупку акций компании все деньги, какие только смог прибрать к рукам. Да, еще пришлось срезать кое-какие углы, чтобы ускорить процесс, но это в порядке вещей: нужно было спешить. Это не было мошенничеством, это был просто… бизнес. Но теперь все лежало брюхом кверху. Оказавшись в такой ситуации внезапно, без предупреждения, Гроссарт испугался.
— Господи, я не знаю! — воскликнул он. — Мне хочется развести руками и извиниться… но, как вы сказали, — что в этом толку, если действительно уже слишком поздно.
— Поверьте, мы все переживаем то же самое, — успокаивающе сказал Вэйнс. — Если бы мы могли хоть как-то вернуть все назад, мы так и сделали бы, но это невозможно, Пол, это просто невозможно.
— Кто об этом знает? — спросил Гроссарт.
— Только мы трое. Джерри первым делом пришел ко мне со своими открытиями, и мы решили ничего не предпринимать, пока не поговорим с тобой. Англия — единственное место, где мы можем говорить начистоту, если так можно выразиться.
Гроссарт нервно ломал пальцы. В голове его лихорадочно метались мысли, но он никак не мог сосредоточиться. Чтобы не показать свою слабость, он решил, что раз его собеседники уже имели время обдумать случившееся и наверняка их решение единственно правильное, он согласится с ними.
— Ладно, — сказал он, — пусть так. Будем хранить молчание.
— Вот и славно, — улыбнулся Вэйнс. — Подобная верность компании будет вознаграждена, когда наступит время годовой премии.
У Гроссарта внезапно возникло ощущение, будто его вываляли в грязи. Он взглянул на Вэйнса, чувствуя нарастающую тошноту, но пути назад не было. Он сглотнул и отвел взгляд.
— Что ж, решено, — сказал он.
Вэйнс откашлялся.
— Боюсь, это не все, — сказал он. — Есть еще одна проблема.
Гроссарт почувствовал, что больше уже не выдержит. Ему срочно нужно было в туалет.
— Что еще за проблема? — просипел он.
— Плановые анализы крови, взятые у людей, работающих в проекте «Снежный ком»…
— Что с ними?
— Джерри перепроверил их, как только узнал о нашей проблемке. Они оказались положительными.
— Вы хотите сказать, что двое моих людей могли заразиться?
— Не исключено, — кивнул Клейн.
— И что нам теперь делать, черт побери?
— Мы не можем рисковать и позволить им заболеть здесь — люди быстро смекнут, что к чему, — сказал Вэйнс. — С вашей помощью мы немедленно переведем их — простая предосторожность, надеюсь, вы понимаете. Если потребуется, они получат самое лучшее лечение, обещаю.
— А как они объяснят это своим семьям? — спросил Гроссарт.
— Пусть скажут, что возникла необходимость поработать на полевой станции, например в Северном Уэльсе. Мы придумаем какое-нибудь задание, чтобы задержать их там до тех пор, пока не будем уверены, что опасность миновала. Если хотите, подсластим сделку — удвоим зарплату на то время, пока они находятся на станции. Это самое малое, что мы можем.
— Само малое… — эхом повторил Гроссарт. — Кто эти люди?
Клейн посмотрел в свой блокнот.
— Эмми Паттерсон и Питер Дойг.
— Вы их знаете? — поинтересовался Вэйнс.
— Разумеется, знаю, — фыркнул Гроссарт, нервозность одержала верх над врожденной вежливостью. — Паттерсон работает у нас по временной ставке научным сотрудником добрых три года. Дойг — медицинский лаборант, пришел к нам из лаборатории районной больницы месяцев девять назад. Оба — хорошие люди. — Он встал. — Простите, но мне нужно идти…
Глава 1
Самолет «Британских Авиалиний», рейс Нданга — аэропорт Хитроу, Лондон.
Последние несколько дней Хэмфри Джеймс Барклай чувствовал недомогание, и это вызывало у него глухое раздражение. Его даже не радовал тот факт, что он летел домой после казавшегося бесконечным рабочего визита в Центральную Африку.
— О Господи! — пробормотал он едва слышно, когда стюардесса сообщила, что у нее кончился тоник и, выразительно шевеля губами, обратилась за помощью к своей напарнице, стоявшей дальше в проходе.
— Одну минутку, сэр, — на ее лице появилась стандартная улыбка сотрудника «Британских Авиалиний». — Лед, лимон?
Барклай кивнул, усилием воли подавив бурлившую внутри ярость от того, что у стюардессы закончился тоник, хотя она обслужила всего три ряда.
Получив от коллеги полдюжины маленьких жестянок с тоником, стюардесса вручила Барклаю его порцию. Он принял ее, даже не кивнув в знак благодарности, торопливо открыл банку и плеснул немного в бокал с джином. Проглотив напиток двумя большими глотками, он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Жгучее ощущение от прокатившегося по горлу и пищеводу алкоголя слегка отвлекло, но он по-прежнему ощущал неприятный жар и ломоту во всем теле. Потянувшись к вентилятору над головой, чтобы прибавить мощность, он поморщился от боли в мышцах рук. По лбу побежали ручейки пота. Барклай со злостью дернул воротник рубашки, но пуговица отказывалась повиноваться. Это вызвало очередной приступ раздражения, и он с такой силой рванул ткань, что пуговица отлетела, ударилась о спинку стоявшего впереди кресла и исчезла из виду. Однако Барклай достиг цели и, не озаботившись поисками пуговицы, в изнеможении откинул голову на спинку кресла. Девушка в соседнем кресле невидящим взглядом уставилась в свой журнал, старательно притворяясь, что ничего не заметила.
— Только бы не грипп, — мысленно взмолился Барклай, снова закрывая глаза. — Пожалуйста, пусть это будет не грипп! Если я не положу отчет на стол чертову сэру Брюсу Коллинзу к завтрашнему вечернему чаю, моя карьера пойдет коту под хвост. Я в мгновение ока вылечу из Министерства и окажусь на бирже труда в качестве безработного — сейчас ты есть, а в следующую секунду тебя уже нет. Господи Иисусе, Марион будет просто «в восторге» вместе со своим паршивым чванливым семейством.
Барклай покрутил головой из стороны в сторону, борясь с нарастающей тошнотой и головокружением.
— Господи, дай мне передышку, — пробормотал он, ерзая в кресле в попытках устроиться поудобнее. — Всего пару дней, черт возьми, а потом я могу хоть неделю валяться в постели — да хоть месяц, если понадобится.
Он попытался сосредоточиться на своем завтрашнем отчете. Не надо было туда ехать, подумал он с горечью. Ни один человек в здравом уме не отправился бы в эту проклятую дыру под названием Нданга. Всей странной управляет шайка ничтожных жуликов, которым гораздо важнее открыть счет в швейцарском банке, чем хоть как-то помочь людям, чьи интересы они якобы представляют. Поступающая из-за границы помощь превращается в «мерседесы» и костюмы от Армани прежде, чем успеешь сказать «абракадабра».
