После этого он лег и пополз, огибая угол. Он боялся, что в саду позади дома может кто-нибудь оказаться, но ему повезло — никого не было. В задней стене дома было окно, под которым он пробрался, нагнувшись, и оказался перед дверью в черный ход, которая, как он рассчитывал, позволит ему пробраться в дом. Несколько секунд Стивен пролежал неподвижно, прислушиваясь к звукам внутри дома, но все было тихо, подозрительно тихо. Он предпочел бы услышать сердитые, спорящие голоса, а не эту мертвую тишину.
Дверь в черный ход была современной, с двойным остеклением, но, чтобы разглядеть что-то внутри, Стивену пришлось бы покинуть убежище, рискуя быть увиденным из окна. Он наблюдал, прислушиваясь, пару минут, затем решил действовать — выпрямился и осторожно нажал ручку двери. К его облегчению, дверь оказалась незапертой и тихо открылась. Стивен проскользнул внутрь и закрыл ее за собой. В следующую секунду в нос ему ударил сильный запах бензина.
Сердце его колотилось, пока он осторожно передвигался к двери в холл. Гроссарт был семейным человеком, а сейчас — канун Рождества. Тишина была совсем неправильная… и этот запах… Половица скрипнула под ногой, и Стивен замер. Он уже собирался сделать следующий шаг, когда тишину нарушил голос Карен Дойг:
— Значит, ты все-таки решил пообщаться?
В первую секунду Стивен решил, что она обращается к нему, но тут же сообразил, что голос доносится из гостиной, расположенной слева от него. Он осторожно заглянул в приоткрытую дверь и увидел человека, видимо, Пола Гроссарта, лежащего на полу перед рождественской елкой. Его руки были связаны за спиной, на лбу запеклась кровь. Судя по словам Карен, Гроссарт только что очнулся после удара по голове. Его одежда была мокрой, неподалеку валялась фляга из-под бензина.
— Я хотела, чтобы ты был в сознании, — продолжала Карен. — Я хотела, чтобы ты понимал, почему я это делаю. Мой Питер был в сознании, когда вы подожгли его?
— Нет, нет, — просипел Гроссарт. — Он умер от вируса — они оба умерли от вируса. Клянусь вам! Мы сделали для них все возможное, до самого конца.
— Клянешься! — насмешливо повторила Карен. — Да что стоит твоя клятва, ублюдок? Ты заставил меня поверить, что мой муж сбежал с другой женщиной, и все это время ты знал… ты знал, дерьмо собачье!
— Нет, пожалуйста, нет! Вы не понимаете… Все это просто вышло из-под контроля… Я даже не предполагал, что такое может случиться!
— Не сомневаюсь — и то, что тебе скоро гореть в аду, наверное, тоже не предполагал?
Услышав металлическое лязганье зажигалки, Стивен ворвался в комнату с криком:
— Нет, Карен! Не делайте этого!
Девушка вздрогнула и уронила зажигалку, но подобрала ее прежде, чем Стивен успел до нее дотянуться.
— Назад! — крикнула она.
— Карен, горе затмило вам рассудок, — медленно сказал Стивен. — Вы потеряли Питера, это большое горе, но у вас осталась дочь, и вы нужны ей. Вы не должны делать это. Пусть с ним разбирается закон.
— Я хочу, чтобы он сгорел, как мой Питер, — процедила Карен сквозь стиснутые зубы. — Я хочу, чтобы его дети остались на Рождество без своего отца — как Келли!
— От этого вам не станет легче. Месть никогда не бывает сладкой — у нее вкус яда, и вы всю оставшуюся жизнь будете сожалеть об этом.
Карен впервые посмотрела прямо на него, и в глазах ее промелькнуло сомнение.
— Дайте мне зажигалку, — сказал Стивен негромко.
— Назад! — выкрикнула девушка с новой решимостью в голосе.
— Послушайте, — заикаясь, произнес лежавший на полу Гроссарт. — Я вовсе не хотел, чтобы такое случилось. Господь свидетель, не хотел!
Стивен увидел, как большой палец Карен сдвинулся на колесико зажигалки.
— Хотя бы выслушайте его, Карен, — попросил он.
Палец девушки расслабился.
— Мы добились успеха в выведении породы свиней с генетически измененной иммунной системой, — заторопился Гроссарт, чувствуя, что получил шанс, — что делало их идеальными донорами для пересадки органов человеку.
— Проект «Снежный ком»? — уточнил Стивен.
— Да. Судя по результатам лабораторных тестов, мы напали на золотую жилу, поэтому, чтобы обойти бюрократическую волокиту, мы решили слегка… срезать углы. Мы заключили негласный договор с одним из координаторов базы донорских органов.
— То есть подкупили его, чтобы он заменил подходящие человеческие клапаны вашими свиными, — Стивен не скрывал своего презрения.
— Можно и так сказать, — вздохнул Гроссарт. — Господи, да мы провели все мыслимые тесты! Клапаны казались совершенно безопасными…
— Но вы ошиблись, — докончил Стивен.
— Да, — с сожалением кивнул Гроссарт. — Один из вирусологов в Америке обнаружил в геноме наших свиней вирусную ДНК, и она была чертовски похожа на ДНК вируса, вызывающего лихорадку Эбола. Свиньям она не причиняла вреда, но была вероятность, что вирус внезапно станет активным в организме человека. Мы закрыли этот проект, но для пациентов, которым уже пересадили клапаны, было слишком поздно.
— А Питер и Эми? — спросила Карен.
— Они работали над проектом. Очередные анализы показали, что их организм вырабатывает антитела к новому вирусу, а значит, они были инфицированы им. Мы решили ненадолго отослать их подальше, понаблюдать за ними — вот почему их отправили на полевую станцию в Уэльсе. К несчастью, у них обоих развилась болезнь… Как только они сообщили о недомогании, двое наших сотрудников из Америки, которые были уже наготове, организовали им хороший уход и обеспечили всем необходимым… но они скончались. Мне очень жаль…
— Жаль! — воскликнула Карен. — Вы даже не дали мне попрощаться с ним!
Гроссарт покачал головой.
— Это было бы слишком опасно, — сказал он. — Одна из медсестер заразилась, ухаживая за больными.
— И сейчас тяжело больна, — добавил Стивен.
Гроссарт снова вздохнул и сказал:
— В какой-то момент вся эта затея словно зажила собственной жизнью. Мы ничего не могли сделать, чтобы остановить ее!
Стивен был категорически не согласен, но прикусил язык, чтобы не спровоцировать Карен.
— Я крайне сожалею о том, что произошло с Питером. Он был хорошим парнем, его все любили, — закончил Гроссарт.
От этих добрых слов в душевном состоянии Карен наступил перелом. Ее гнев мгновенно испарился, уступив место захлестнувшим ее горю и скорби. Она бросила зажигалку, закрыла лицо руками и разрыдалась. Стивен обнял ее и, дождавшись, когда она немного успокоится, сказал:
— Поезжайте домой, Карен. Вы нужны Келли… Начните жизнь заново.
Она молча кивнула и, не глядя на Гроссарта, вышла.
Стивен развязал Гроссарту руки, но тот некоторое время продолжал сидеть на полу, растирая запястья.
— Вы-то мне верите? — спросил он. — Когда джинн выскочил из бутылки, мы уже ничего не могли сделать. Мы никому не хотели вреда — на самом деле, наоборот: мы занимаемся спасением жизни людей, а не отниманием их. Это было просто… несчастливое стечение обстоятельств.
Глаза Стивен потемнели от гнева.
— Нет, — сказал он решительно. — Я вам не верю. Вы могли многое сделать, чтобы спасти жизни людей, но это грозило наказанием за вашу жадность и нечестность, поэтому вы молчали. Множество людей погибли, потому что мы не знали, откуда появляются эти пациенты-«джокеры». Вы могли сказать нам, но не сделали этого!
У Гроссарта был вид кролика, внезапно попавшего в свет автомобильных фар.
— Вы знали, что происходит, — продолжал Стивен. — Вы знали, что люди будут умирать, и позволили этому случиться. Ваше знание делает ваши действия заранее обдуманным злым умыслом. Вам и вашим алчным коллегам-подонкам предъявят обвинение в убийстве.
— Вы не понимаете… — начал Гроссарт, поднимаясь на ноги.
— Переоденьтесь, — прервал его Стивен, — а я пока вызову полицию. Где ваша жена и дети?
— Они у матери Джун. Мне пришлось рассказать ей, что происходит.
— И она тоже не поняла вас, — криво усмехнулся Стивен. — Идите, переоденьтесь.
Когда Стивен направился к телефону, Гроссарт, пошатываясь, поднялся с пола. В следующую секунду он потерял равновесие и упал навзничь на рождественскую елку. Он пытался удержаться, хватаясь за ветки, но только оборвал провода гирлянды и опрокинул дерево. Услышав треск, Стивен обернулся и кинулся к Гроссарту, чтобы помочь. Провод, который был у того в руках, разорвался от натяжения, электрическая искра брызнула на одежду, пропитанную бензином, и она вспыхнула.
