Райан присоединился к человеку у бара, сделал затяжку и затушил окурок о нержавеющую сталь под стойкой.
Глядя на разлетевшиеся искры, я чувствовала, как что-то внутри меня свивается в холодный твердый комок.
Не говоря ни слова, я положила бильярдный кий и на трясущихся ногах побрела прочь. Оказавшись за воротами, я, наконец, вытащила из кармана баллончик со слезоточивым газом. Дав выход разочарованию, унижению, облегчению и ярости, я развернулась и направила мощную струю газа в сторону дома. Потом, всхлипывая и стуча зубами от холода, прижала баллончик к груди и двинулась в темноту.
Мотоклуб находился всего лишь в шести кварталах от «Таверны гонщиков», так что в скором времени, преодолев чуть ли не бегом все расстояние, то и дело спотыкаясь в темноте, я добралась до своей машины. Забравшись внутрь, закрыла дверцы, а потом некоторое время сидела, пытаясь унять дрожь в ногах, справиться с трясущимися руками и охватившим ум оцепенением. Наконец я глубоко вдохнула и заставила себя совершить медленные, размеренные движения. Ремень. Зажигание. Переключение. Газ.
Хотя дорога освещалась скудно, да еще и капли дождя барабанили по ветровому стеклу, я нарушила все дорожные правила, торопясь скорее попасть домой. В голове все смешалось.
Райан дал своему компаньону вполне логичный совет. Требуется веское основание, чтобы преступное формирование решило убрать полицейского, даже если дело касается временно прикрепленного сотрудника вроде меня. Возмездие последует незамедлительно, так что организации придется надолго залечь на дно. Если только этот полицейский не нанес большого урона, подобное убийство не имеет никакого смысла, и человек в костюме понял это. Но Райан? Его единственным мотивом было желание сохранить бизнес в неприкосновенности?
Что же произошло? Я случайно вторглась в новую жизнь Райана? Он действительно стал членом банды или преследует какие-то другие цели? Как понимать его действия? Он унижал меня, чтобы сообщить, что с прошлым безвозвратно покончено и теперь он перешел на другую сторону? Или же разыграл эту сцену, чтобы помочь мне выбраться оттуда целой и невредимой? Не подставился ли он сам, спасая мне жизнь?
Я понимала, что должна сообщить о случившемся. Но что это даст? «Росомахи» наверняка знают об этом мотоклубе. Несомненно, у них заведены дела на Паскаля и Танка.
«Росомахи». Клодель и Куикуотер. Желудок свело. Что скажут они, когда узнают, что я буквально бросилась в клетку с тигром? Этот инцидент окажется последней каплей, и Клодель сделает все возможное, чтобы прекратить со мной сотрудничество?
Что, если Райан – тайный агент? Может ли полицейский отчет угрожать его легенде?
Ответов я не знала, но выбор был ясен. Что бы ни побуждало этого человека действовать именно так, а не иначе, я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить вред Эндрю Райану. Если существует хоть малейшая вероятность того, что сообщение о происшествии может навредить ему, я не стану ничего сообщать. Стоп, на сегодня хватит. Решу завтра, подумала я.
Когда я оказалась дома, дверь в комнату Кита была закрыта, но оттуда доносилась музыка.
Хорошенькая вышла прогулочка, тетечка. Вот почему ты не настоящий полицейский.
Я сбросила одежду на стул и нырнула в кровать. Как только расслабилась, в голову полезли всякие нехорошие мысли. Что было бы, если бы Паскаль отвез меня в какое-нибудь другое место? Заснула я не скоро.
33
На следующий день я проснулась часов в десять, вконец измученная и больная. Все утро я пичкала себя аспирином, чаем и горячими ваннами, стараясь стереть из памяти воспоминания прошлой ночи. Хотя здоровенные кровоподтеки украшали мои ноги и спину, а на шее виднелся небольшой порез, на лице каких-либо явных следов не оказалось. После припозднившегося обеда я наложила слой косметики, выбрала свитер с высоким горлом, после чего отправилась в лабораторию и провела день за обычными делами. Докладывать о происшествии я не стала.
Вечером мы с Китом спокойно поужинали. Племянник не задавал никаких вопросов по поводу моего отсутствия накануне вечером, и я поняла, что он даже не в курсе, что я уходила. Я не стала заводить разговор о его поспешном бегстве, а сам Кит не пожелал дать какие-либо объяснения.
После ужина я решила заняться стиркой. Вытащив бельевую корзину из шкафа в спальне, добавила туда одежду, в которой была прошлой ночью. Разложила все, затем загрузила стиральную машину, отложив вещи, которые необходимо было стирать в специальном режиме. Желудок свело, когда я взяла в руки рубашку с пятнами кетчупа. Сразу нахлынули неприятные воспоминания.
Я разложила рубашку и начала обрабатывать ее специальным спреем для пятен, в голове назойливо крутился рекламный ролик пятновыводителя.
Я тебя выведу, сукин ты сын! Я нажала на рычаг. Пшик!
Я вспоминала ухмылку на лице Райана, движение его пальцев, толкающих меня в грудь.
Выпустила еще одну струю. Пшик!
Читай это, Шекспир! Пшик!
Рука застыла, и я уставилась на пятна. Это не были случайные закорючки, у меня на рубашке красовались две безупречные шестерки.
Читай это, Шекспир! Шекспир. Ведь Райан без ума от его сонетов.
Я вспомнила один эпизод из давнего прошлого. Средняя школа. Мистер Томлинсон. Преподаватель английской литературы.
Возможно ли, чтобы это оказалось правдой?
Я помчалась в спальню и сняла с полки увесистый том. Полное собрание сочинений Уильяма Шекспира. Затаив дыхание, я открыла книгу и нашла шестьдесят шестой сонет.
Давай же, Уилли, пусть это будет здесь!
Из глаз хлынули слезы, когда я прочитала строку:
…И совершенств обидный оговор…[294]
Обидный оговор.
Вот оно, послание. Райан пытался мне сказать, что все совсем не так, как кажется.
Совершенство.
Райан не играл на темной стороне! Он не переметнулся в стан врага!
Тогда что получается?
Агент под прикрытием?
Но почему он не связался со мной?
«Он не имел права, Бреннан. Ты знаешь это».
Все вдруг отступило на задний план. Теперь я была уверена, что чем бы Райан ни занимался, тот человек, которого я когда-то знала, не исчезал. Со временем все выяснится.
И теперь я уже не сомневалась в том, что никогда не сообщу о событиях предыдущей ночи. Я не сделаю ничего такого, что могло бы подставить жизнь Райана под удар.
Я закрыла книгу и возобновила стирку. Я почувствовала невероятное облегчение от того, что теперь знаю правду, хотя и понимала, что процесс внедрения агента может длиться несколько месяцев или даже целые годы.
Я улыбалась, когда засовывала рубашку в стиральную машину. Я умею ждать, Эндрю Райан. Я подожду.
Впервые за все прошедшие недели, чувствуя себя счастливой, я выкинула из головы, неотступно преследовавшие меня образы Паскаля и Танка, и возобновила работу с фотографиями, так и не законченную прошлым вечером. Едва я загрузила диск, как в проеме двери нарисовался Кит.
– Забыл сказать тебе, звонила Изабель. Она уезжает из города, и хотела поговорить с тобой до отъезда.
– Куда она едет?
– Я забыл. Что-то связанное с присуждением премии.
– Когда именно она отправляется?
– Не помню.
– Спасибо.
Его глаза метнулись к экрану.
– А чем ты занимаешься?
– Пытаюсь очистить изображение на некоторых старых фотографиях, чтобы придать четкость лицам.
– Чьим?
– На одной из фотографий Саванна Оспрей. А также человек, которого убили на прошлой неделе.
– Тот мужик, на которого напали в тюрьме?
– Нет. Мужчина, который, по мнению полиции, был жертвой того, в тюрьме.
– С ума сойти!
Кит вошел в комнату.
– Можно посмотреть?
– Что ж, полагаю, здесь нет ничего секретного. Если ты пообещаешь не обсуждать увиденное ни с кем, кроме меня, тогда тащи стул.
