– Пока я бродила по резервации, в голову пришла идея, которая, возможно, нам пригодится. – Я намеренно сменила тему.
– Вот как?
Я рассказала о том, как исследовала кость ступни, и объяснила, каким образом полученные замеры можно использовать для того, чтобы определить расу ее хозяина.
– Так что, вполне вероятно, я смогу разобраться в вашей «Радужной коалиции».
– Завтра потолкую с родней Дэниела Ванета.
Кроу повертела в руке стакан, глядя, как плавает в напитке кусочек льда.
– Зато мне удалось откопать кое-что любопытное насчет Джорджа Эдера.
– Пропавшего рыбака?
Кивок в духе Люси.
– За минувший год Эдер посещал своего врача двенадцать раз. Семь раз причиной визита были проблемы с горлом, остальные пять – боль в ногах.
– Ух ты!
– Дальше – круче. Всего через неделю после исчезновения Эдера его безутешная вдовушка отправилась в Лас-Вегас вместе с соседом.
Я молчала, дожидаясь, пока она допьет «Севен-ап».
– Сосед – лучший друг Джорджа Эдера.
– Тот самый, с которым они вместе рыбачили?
– В точку.
12
На следующее утро я поднялась в восемь, покормила Бойда и объелась очередным горным завтраком Руби. Хозяйка наша сильно привязалась к псу, а потому сегодня цитаты из Писания восславляли «рыб морских, птиц небесных и всяких животных, пресмыкающихся по земле». Втайне я гадала, можно ли назвать Бойда «пресмыкающимся», но спрашивать об этом вслух не стала.
К тому времени, когда я покинула столовую, Райан так и не появился. То ли он ушел с утра пораньше, прихватив еду с собой, то ли отверг горячие пирожки, бекон и кашу. Вчера вечером мы вернулись из «Забегаловки Индейца Джо» часов в одиннадцать, и Райан выступил со своим традиционным уже приглашением. Я бросила его на крылечке – пускай себе качается на качелях без меня.
Я уже поднималась к себе в «Магнолию», когда подал голос мобильник. Звонила Примроуз из стационарного морга.
– Ты, наверное, поднялась ни свет ни заря.
– А ты на улицу выходила? – осведомилась она.
– Нет еще.
– Погодка славная, в самый раз для раннего подъема.
– Получила факс?
– А как же. Изучила все описания и диаграммы и сделала все нужные замеры.
– Примроуз, ты просто чудо!
Остаток лестницы я одолела, перемахивая через одну ступеньку, вихрем ворвалась в номер и открыла файл с данными по образцу 387. После того как я наскоро ввела новые цифры, мы сравнили данные Примроуз с теми, которые уже получила я.
– Все твои замеры расходятся с моими не больше чем на миллиметр, – сообщила я. – Ты настоящий виртуоз.
– Кто бы сомневался.
Точно зная, что незначительные расхождения в наших результатах помехой не станут, я поблагодарила Примроуз и спросила, когда смогу получить факс, отправленный для меня моей ассистенткой Алекс. Она предложила встретиться через двадцать минут на стоянке. По мнению Примроуз, мне пока не следовало появляться в морге.
Примроуз, должно быть, высматривала меня загодя, потому что едва я свернула с шоссе, как она вышла из задней двери морга и двинулась между припаркованных машин – с палкой в одной руке и пластиковым пакетом из магазина в другой.
Между тем ко мне направился охранник, окинул взглядом номер моей машины и сверился с планшетом. После покачал головой, поднял руку и жестом велел мне покинуть стоянку. Примроуз подошла к охраннику и вполголоса бросила ему несколько слов.
Охранник все так же качал головой и махал мне, приказывая убираться восвояси. Примроуз придвинулась к нему и вновь заговорила – пожилая чернокожая дама, внушавшая что-то чернокожему юнцу. Охранник закатил глаза, скрестил на груди руки и наблюдал, как Примроуз шествует к моей машине – точь-в-точь пятизвездный генерал в ботинках и рабочем костюме, со старческим узлом седых волос на голове.
Опираясь на палку, она протянула пакет в окно моей машины. Секунду лицо ее сохраняло серьезность, но затем в глазах запрыгали искорки смеха, и она потрепала меня по плечу.
– Не придавай значения этой ерунде! Ты не делала ничего из того, в чем тебя обвиняют, и очень скоро все они это поймут.
– Спасибо, Примроуз. Ты права, но мне все равно нелегко.
– Потому что иначе не бывает. Ну да я постоянно поминаю тебя в своих молитвах.
Звук ее голоса тешил душу, как мелодия «Бранденбургского концерта»[345].
– А ты между тем просто продолжай жить. День за днем, день за днем, черт бы его побрал!
Она повернулась и зашагала назад к моргу.
Редко мне доводилось слышать, чтобы Примроуз Хоббс чертыхалась.
Вернувшись к себе, я достала копию главы, пролистала до таблицы номер четыре, подставила результаты замеров и занялась расчетами.
Найденная мной ступня определилась как принадлежавшая североамериканскому индейцу.
Я еще посчитала, пользуясь уже второй функцией.
На сей раз результат был немного ближе к категории афроамериканцев, но принадлежность ступни осталась прежней.
Джордж Эдер был белым, Джеремия Митчелл – чернокожим. Вычеркиваем пропавшего рыбака и пьяницу, одолжившего топор у соседа.
Если только Дэниел Ванета не вернулся в резервацию живым и невредимым, он идеально подходит для нашего случая.
Я глянула на часы: без четверти одиннадцать. Вполне можно позвонить.
Шерифа на месте не было. Нет, ей не станут звонить домой. Нет, мне не дадут номер ее пейджера. Это срочно? Ей передадут, что я звонила.
Черт. Почему я не взяла у Кроу номер пейджера?
Следующие два часа я занималась всякими посторонними делами, не столько ради результата, сколько для того, чтобы успокоить разгоряченный разум. Бихевиористы[346] называют это замещением.
Постирав трусики в раковине ванной комнаты, я навела порядок в содержимом дипломата, удалила с ноутбука временные файлы, проверила чековую книжку и устроила перестановку в хозяйской коллекции стеклянных фигурок животных. Покончив со всем этим, я позвонила дочери, сестре и бывшему супругу.
Пит на звонок не ответил, и я заключила, что он еще в Индиане. Кэти трубку не взяла, и я не стала делать никаких заключений. Разговор с Гарри занял сорок минут. Она собралась уходить с работы, у нее проблемы с зубами, а еще она встречается с неким Элвином из Дентона. Или с Дентоном из Элвина?
Я проверяла опции звонка на мобильнике, когда со двора донесся странный собачий лай – примерно так, с подвыванием, лаял пес в одном из фильмов с участием Белы Лугоши[347]. Выглянув из-за занавески, я увидела, что Бойд сидит посередине вольера и, запрокинув голову, самозабвенно воет.
– Бойд!
Услышав мой голос, пес прервал свое соло и огляделся. Далеко внизу прозвучала сирена.
– Я здесь.
Бойд поднялся, наклонил голову и вывалил из пасти лиловый язык.
– Погляди вверх, дружок.
Голова Бойда склонилась к другому плечу.
– Вверх! – Я хлопнула в ладоши.
Пес развернулся, пробежал в дальний конец вольера, сел и вновь принялся исполнять собачью серенаду в честь «скорой помощи».
Первое, что бросалось в глаза при знакомстве с Бойдом, – несоразмерно большая голова. Теперь становилось ясно: размеры его черепа никоим образом не повлияли на уровень интеллекта.
Схватив куртку и поводок, я поспешила во двор.
На улице было еще тепло, но небо медленно заволакивали свинцово-темные тучи. Ветер хлопал полами моей куртки, гнал по гравийной дорожке сухие листья и сосновые иглы.
На этот раз мы первым делом отправились вверх по холму. Бойд так и рвался вперед, фыркая и кашляя, когда ошейник сдавливал горло. Он носился от дерева к дереву, обнюхивал их и окроплял, а я между тем любовалась лежавшей внизу долиной, и каждый из нас на свой лад наслаждался прогулкой по горам.
Мы прошли, наверное, полмили, когда Бойд вдруг замер, резко запрокинув морду. Шерсть на его загривке встала дыбом, пасть приоткрылась, и он издал низкое гортанное рычание, совершенно не похожее на звук, которым откликался на сирену «скорой помощи».
