– Понятия не имею.
– И зачем?
– Искали твой гель для душа.
– Не советую недооценивать эту историю. Не против, если я поразнюхаю, задам пару вопросов?
– Ты же знаешь, что это бессмысленно. Подобные случаи никогда не удается распутать.
– Зато все узнают, что кто-то интересуется этим происшествием.
– Я поговорю с Кроу.
Я встала, собираясь уйти. Райан взял меня за руку:
– Пригодится поддержка в окружном суде?
– На случай вооруженного нападения архивной мыши?
Он отвел взгляд, потом опять посмотрел на меня:
– Нужна компания в окружном суде?
– А ты что, не пойдешь на совещание НКБТ?
– Там хватит одного Макмагона. Но у меня есть условие.
Я молчала, ожидая продолжения.
– Смени мелодию звонка в мобильнике.
– Хей-хо, Сильвер![357] – отозвалась я.
Нынешнее здание администрации и окружного суда округа Суэйн заменило предыдущее в 1982 году. Бетонный прямоугольник с красной оцинкованной крышей расположен на берегу реки Тукасиджи. Ему недостает очарования прежнего, увенчанного куполом здания окружного суда на углу Эверетт и Мэйн-стрит, однако это добротное строение, светлое и опрятное.
Налоговое управление размещено на первом этаже, сразу за восьмиугольным, выложенными плиткой вестибюлем. Наше появление там отвлекло от компьютеров сразу четырех женщин – две сидели за стойкой впереди, еще две за стойкой слева.
Я объяснила цель нашего прихода. Дама номер три указала на дверь в дальнем конце вестибюля.
– Департамент реестра земельных участков, – пояснила она.
Мы направились к двери, и четыре пары глаз следили за каждым нашим шагом.
– Должно быть, они хранят там секретные документы, – прошептал Райан, когда я открыла дверь.
За ней оказалась еще одна стойка, которую охраняла рослая худощавая дама с костлявым лицом. Мне вспомнилась старая фотография Стэна Мьюзела[358], которую хранил отец.
– Чем могу помочь?
– Мы хотели бы взглянуть на кадастровую карту округа.
– Кадастровую карту?
Я начала подозревать, что подобный запрос здесь слышат впервые. Достав из кармана визитку Байрона Макмагона, я подошла к стойке и вручила карточку женскому воплощению Стэна Мьюзела.
Костлявая дама так и вцепилась в нее взглядом.
– Это что же, самое настоящее ФБР?
Когда она подняла взгляд, я кивнула.
– Байрон?
– Традиционное имя в семье, – подкупающе улыбнулась я.
– У вас есть оружие?
– Здесь – нет. – Оружия у меня не было нигде, но нельзя же портить светлый образ агента ФБР.
– Ваш запрос как-то связан с крушением самолета?
Я наклонилась к даме. От нее пахло мятой и чрезмерно ароматизированным шампунем.
– То, что мы ищем, может перевернуть весь ход расследования.
Райан, стоявший за моей спиной, неловко переступил с ноги на ногу.
– Меня зовут Дороти. – Женщина вернула мне визитку. – Сейчас принесу.
Она отошла к шкафу для хранения карт, выдвинула ящик высотой примерно два дюйма, извлекла из него большой лист и развернула на стойке.
Мы с Райаном склонились над картой. По границам городов, шоссе и другим ориентирам определили район, где находился искомый дом. Дороти наблюдала со своей стороны барьера, бдительная, как египтолог, который показывает неучам бесценный папирус.
– Теперь не могли бы вы показать нам карту района шестьсот двадцать один?
Дороти улыбнулась, подтверждая свое участие в нашей афере, отошла к другому шкафу и вернулась с картой.
В самом начале карьеры, работая с археологами, мне довелось подолгу возиться с картами Службы геологической съемки США, и я волей-неволей научилась разбираться в картографических символах и значках. Сейчас этот опыт оказался как нельзя кстати. Ориентируясь по возвышенностям, ручьям и дорогам, мы с Райаном сумели точно определить местонахождение дома.
– Район шестьсот двадцать один, участок четыре.
Не отнимая пальца от найденной точки, я подняла голову и оказалась лицом к лицу с Дороти.
– Сколько времени займет у вас поднять налоговые ведомости по этой собственности?
– Около минуты.
Должно быть, лицо у меня было удивленное.
– Округ Суэйн – не сельская глушь. У нас все компьютеризовано.
Дороти отошла в дальний угол своей «сверхсекретной» территории, сняла пластиковый чехол с монитора и клавиатуры. Мы с Райаном терпеливо ждали, пока она аккуратно свернет пластик, положит его на полку над головой и включит компьютер. Когда программа запустилась, Дороти набрала на клавиатуре несколько команд. Прошло примерно полминуты. Наконец она отыскала нужный налоговый номер, и экран заполнился убористыми строчками информации.
– Хотите распечатку?
– Если можно.
Дороти сняла чехол со струйного принтера «Хьюлетт-Паккард» – такого же, как первый принтер в моей жизни. Снова нам пришлось ждать, пока она свернет и уберет на полку пластиковый чехол, достанет из ящика лист бумаги и вставит его в лоток.
Наконец она нажала клавишу. Принтер заурчал, бумажный лист исчез в его недрах, а затем выполз наружу.
– Надеюсь, вам это поможет, – промолвила Дороти, подавая мне бумагу.
Она содержала расплывчатое описание земельного участка и расположенных на нем строений, его оценочную стоимость, имя и адрес владельца, а также адрес, на который отсылались налоговые счета.
Я вяло сунула ее Райану. Из меня словно выкачали весь воздух.
– Инвестиционная группа «АиП», ТОО, – прочел он вслух. – Почтовый адрес – абонентский ящик в Нью-Йорке.
Детектив поглядел на меня.
– Что такое, черт возьми, эта инвестиционная группа «АиП»?
Я пожала плечами.
– Что значит ТОО?
– Товарищество с ограниченной ответственностью.
– Можно попытать счастья в отделе документов на право собственности.
Мы разом обернулись к Дороти. Бледные щеки дамы заметно порозовели.
– Вы могли бы отыскать там дату, когда «АиП» приобрела эту собственность, и узнать, кто был предыдущим владельцем.
– У них все это есть?
Она кивнула.
Регистратора актов купли-продажи мы нашли, свернув за угол по коридору от налогового управления. Архив располагался позади неизбежной стойки, к которой мы добрались через добрую дюжину сетчатых вращающихся дверей. Полки вдоль стен, расставленные как попало шкафы были битком набиты томами купчих за не одну сотню лет. Книги последних лет были квадратные, в красном переплете, с золотым тиснением номеров. Тома постарше отличались красочной художественной отделкой – точь-в-точь фолианты бесценных первоизданий.
То, чем мы занимались, походило на поиски сокровищ, и каждый новый том переносил нас все дальше в прошлое.
Мы узнали следующее: инвестиционная группа «АиП» была товариществом с ограниченной ответственностью, зарегистрированным в штате Делавар. Право собственности на налоговый учас ток номер четыре было передано товариществу в 1949 году неким Эдвардом Е. Артуром. Описание земельного участка составили привлекательно, но по современным стандартам излишне вольно.
– «Участок начинается у красного дуба на холме, – зачитала я его Райану, – угол государственного концессионного участка одиннадцать тысяч восемьдесят семь пролегает на девяносто полей[359] к северу до границы Беллингфорда, затем тянется вверх по склону вдоль упомянутой границы до каштана, который располагается на границе участка С. К. Баркера…»
– Где Артур это раздобыл?
Я пропустила остаток описания и продолжила чтение.
– Всевозможные «с одной стороны» и «с другой стороны» читать?
– Нет.
– «…Получив упомянутую землю в собственность посредством купчей от Виктора Т. Ливингстона и его супруги Дж. Е. Клампетт, датированной двадцать шестым марта тысяча девятьсот тридцать третьего года и занесенной в Книгу актов купли-продажи под номером пятьдесят два, страница триста пятнадцать, архив округа Суэйн, штат Северная Каролина».
