Я отошла к полке и достала том постарше.
Артур приобрел участок у Виктора Т. Ливингстона в 1933 году. Ливингстон, судя по всему, купил эту землю у самого Господа Бога, потому что более ранних записей об этом участке попросту не существовало.
– По крайней мере, мы знаем, каким образом счастливые домовладельцы добирались когда-то до своей собственности.
В обеих купчих – и у Ливингстона, и у Артура – была описана подъездная дорога.
– Или добираются и сейчас. – Я по-прежнему не была уверена, что в доме никто не живет. – Когда мы были там, Кроу обнаружила тропу от дома к трелевочной дороге. Съезд туда прикрыт самодельными воротами, практически незаметными в зарослях пуэрарии. Когда Кроу показала мне этот въезд, я не поверила собственным глазам. Можно было тысячу раз пройти или проехать мимо него и не заметить.
Райан промолчал.
– И что теперь?
– Будем ждать, пока Кроу получит ордер на обыск.
– А между тем?
Райан ухмыльнулся, и в уголках его глаз разбежались лучики морщин.
– Между тем мы побеседуем с генеральным прокурором великого штата Делавар и постараемся как можно больше узнать об инвестиционной группе «АиП».
Бойд и я сидели на крыльце «Дома на холме», по-братски деля клубный сэндвич и ломтики жареной картошки, когда внизу на дороге показался патрульный автомобиль Люси Кроу. Я наблюдала, как она выворачивает к подъездной дороге, а Бойд следил за сэндвичем.
– Досуг в тесном дружеском кругу? – спросила Кроу, подойдя к крыльцу.
– Он говорит, что я в последнее время совсем его забросила.
Я подняла в вытянутой руке ломтик ветчины. Бойд наклонил голову и бережно ухватил подношение передними зубами. Затем опустил морду, уронил ветчину на крыльцо, дважды лизнул – и жадно проглотил. И тотчас опять уткнулся подбородком в мои колени.
– Собаки – совсем как дети.
– Угу. Получили ордер?
Взгляд Бойда переместился вслед за моей рукой: пес высматривал новую порцию мяса или картошки.
– У меня был задушевный разговор с судьей.
– И?..
– Он говорит, что этого недостаточно.
– Сведений о трупе – недостаточно? – Я была потрясена до глубины души. – Дэниел Ванета, быть может, до сих пор разлагается за стеной того двора!
– Вы знакомы с термином «грязная наука»?[360] Я знакома. Сегодня утром мне бросили его в лицо по меньшей мере десять раз. Думаю, старина Фрэнк собирается создать свою собственную группу поддержки. «Анонимные жертвы грязной науки».
– Он что, идиот?
– Ну, Нобелевская премия ему не светит, но обычно он мыслит вполне здраво.
Бойд поднял голову и шумно выдохнул через нос. Я опустила руку, пес обнюхал ее и лизнул пальцы.
– Опять вы его забросили.
Я предложила собаке кусочек вареного яйца. Бойд уронил его на крыльцо, лизнул, понюхал, снова лизнул – и оставил валяться.
– Я тоже не люблю яйца в клубных сэндвичах, – заметила Кроу, обращаясь к Бойду.
Тот едва заметно шевельнул ушами, давая понять, что все слышал, но сам не сводил глаз с моей тарелки.
– И это еще не все, – продолжала Люси.
Кто бы сомневался?
– Поступили новые жалобы.
– На меня?
Она кивнула.
– Кто их подал?
– Судья не соизволил поделиться со мной этой информацией, но если вы подойдете хоть на пушечный выстрел к месту крушения, к моргу, к любому связанному с крушением документу или предмету, к кому-то из родственников погибших – я должна буду арестовать вас за создание помех правосудию. В этот список входит и дом с огороженным двором.
– Что, черт возьми, происходит? – От гнева у меня перехватило дыхание.
Кроу пожала плечами:
– Сама не знаю, но вас категорически приказано не допускать к расследованию.
– А в городскую библиотеку меня еще допускают? – сквозь зубы процедила я.
Полисвумен потерла ладонью затылок и оперлась обутой в ботинок ногой о нижнюю ступеньку. Полу ее куртки оттопыривала кобура пистолета.
– Шериф, творится что-то очень неладное.
– Говорите.
– Вчера вечером кто-то обыскал мой номер.
– Какие у вас предположения?
Я рассказала о керамических фигурках в ванной.
– Не очень-то похоже на поздравительную открытку.
– Быть может, кого-то обозлило поведение Бойда, – проговорила я с надеждой, хотя сама не верила собственным словам.
Услыхав свое имя, пес навострил уши. Я дала ему ломтик бекона.
– Он много лает?
– Не очень. Я спрашивала Руби, шумит ли он в мое отсутствие. Она сказала, что Бойд может иногда повыть, но в целом ведет себя вполне терпимо.
– А что говорит обо всем этом сама Руби?
– Что во всем виноваты приспешники Сатаны.
– Быть может, у вас есть нечто, за чем охотится неизвестный.
– Ничего не пропало, хотя папки с документами были разбросаны по полу. И все в номере перевернули кверху дном.
– Вы вели записи по работе с этой ступней?
– Я взяла их с собой в Ок-Ридж.
Кроу пять секунд, не меньше, не мигая смотрела на меня, а затем исполнила свой фирменный кивок.
– В свете этого происшествие с «вольво» выглядит подозрительнее. Будьте осторожней.
О да, конечно.
Люси нагнулась, отряхнула пыль с носка ботинка и посмотрела на часы.
– Поглядим, удастся ли мне добиться поддержки окружного прокурора.
В этот момент далеко внизу, в долине, появился взятый напрокат автомобиль Райана. Окно со стороны водительского сиденья было опущено, и в недрах салона темнел едва различимый силуэт детектива. Мы наблюдали, как он поднялся по склону холма и свернул к подъездной дороге. Минуту спустя он уже шагал по дорожке к дому, и видно было, что лицо его словно окаменело от безмерного напряжения.
– Что случилось?
Краем уха я услышала, как шериф несильно хлопнула шляпой по бедру.
– Тело Жана так до сих пор и не нашли, – ответил Райан, поколебавшись мгновение.
Лицо его, голос, каждый жест дышали неприкрытой болью. И не только болью – чувством вины. Убежденностью, что именно из-за отсутствия напарника Бертран очутился в этом злосчастном самолете. У детективов, которые вынуждены работать в одиночку, почти нет возможности заниматься расследованиями. Именно потому их в первую очередь назначают курьерами или сопровождающими.
– Его обязательно найдут, – негромко проговорила я.
Райан молчал, держась неестественно прямо, и глядел вдаль; его шейные мускулы вспухли так, что стали похожи на туго скрученные веревки. Через минуту он встряхнулся и прикурил сигарету, прикрывая ладонями пламя зажигалки.
– Как прошел остаток дня? – спросил он, отбросив спичку.
Я рассказала о встрече Кроу с окружным судьей.
– Вполне вероятно, что пресловутая ступня уже не актуальна.
– Что ты хочешь этим сказать?
Райан выдохнул дым сквозь ноздри и достал из кармана куртки какой-то сверток.
– Жана не нашли, зато обнаружили вот это.
И, развернув бумагу, вручил мне то, что лежало внутри.
15
В первое мгновение я ничего не поняла, но потом до меня дошло.
Это были фотографии, распечатанные на цветном принтере. Всего три, и все изображали фрагмент пластика. На первой я разглядела обрывок надписи «гически опас», на второй – «аторные иссле». На третьей фотографии буквально бил по глазам ярко-красный знак. Работая в лаборатории, я видела этот знак десятки раз и теперь мгновенно распознала его.
– Это контейнер для биологически опасных отходов. – Я посмотрела на Райана.
Он кивнул.
– Которого не было в пассажирской декларации.
– Не было.
– И все считают, что в нем лежала ступня.
– Общее мнение склоняется именно в этом направлении.
Бойд ткнулся мордой в мою руку, и я рассеянно протянула ему остаток сэндвича. Пес поглядел на меня, словно желая убедиться, что это не ошибка, затем цапнул трофей и проворно попятился, стремясь оказаться как можно дальше на тот случай, если выяснится, что он меня неверно понял.
