мысль, — решил Тим. Это хотя бы ненадолго отвлечёт всех и немного разрядит обстановку.
Снаружи ураган по-прежнему бушевал, с неослабевающей силой обрушиваясь на стены хижины и заставляя их содрогаться.
Хижина состояла из двух помещений. Помимо большой комнаты, где они укрылись, была ещё маленькая каморка без окон, из которой тянуло такой затхлостью, что першило в горле. Дверь туда стояла приоткрытой и висела криво, на перекошенных петлях; сдвинуть её не удавалось ни на сантиметр.
Пол был густо усыпан мышиным, а может, и крысиным помётом. Всё убранство составляли покосившийся запылённый стеллаж и два деревянных ящика.
На полках обнаружился почти полный короб толстых свечей в красной пластиковой оболочке — таких обычно ставят на могилах. В одном из ящиков валялся разномастный ржавый инструмент, зато второй оказался доверху набит одеялами. Ткань у них была грубой, вид — жалким и затасканным.
Лучше не думать, когда их стирали в последний раз. Но все промокли до нитки и продрогли, а эти одеяла всё-таки могли согреть. Может, удастся хотя бы ненадолго снять мокрую одежду и хоть немного обсохнуть.
Вместе с Ральфом и Фабианом Тим перенёс свечи и одеяла в большую комнату и сложил всё на столе.
Тем временем остальные обыскали большой шкаф, но не нашли почти ничего полезного: коробок спичек да несколько мелких свечей.
Минут через десять суета улеглась. Всё было осмотрено, больше открывать и проверять было нечего.
Денис всё это время сидел на полу в углу у двери, наблюдая за происходящим с отрешённым видом. Теперь, однако, и он поднялся и подошёл к столу вместе с остальными — взглянуть на добычу.
— У нас пять одеял, — сказал Ральф. — Если разобьёмся по двое, хватит всем.
Они переглянулись, словно пытаясь прочесть по лицам друг друга, кто готов делить тесное пространство под одним одеялом с кем-то ещё.
— Ко мне — Лукас, — решил Ральф.
Лукас коротко кивнул.
— Тогда я делю одеяло со своей медсестрой, — объявил Себастьян и с ухмылкой покосился на Юлию. — Идёт?
— Ладно.
— Отлично. Наконец-то можно стянуть с себя мокрое.
Юлия округлила глаза.
— Что? Ты собрался раздеваться? Даже не думай. Тогда сиди под одеялом один.
— Тогда я к тебе, — тут же вставил Яник и подмигнул Себастьяну. — Я тоже сниму мокрое.
Себастьян изобразил отвращение.
— Фу. Уж лучше я полезу под одеяло к йети — у того хотя бы шерсть есть.
Все засмеялись — некоторые нарочито громко, и от этого становилось только очевиднее, что в смехе не было ни тени настоящего веселья. Тим чувствовал: каждый пытается справиться со страхом по-своему.
Он взял одно из одеял и посмотрел на Лену. Та молча подошла следом и села рядом на пол — так, чтобы можно было опереться спиной о деревянную стену.
Когда их плечи соприкоснулись, Тим замер, боясь пошевелиться.
Себастьян и Юлия устроились у противоположной стены, рядом с ними — Ральф и Лукас. Оставались два одеяла на четверых: Яника, Дженни, Фабиана и Дениса.
— Возьми одно себе и Фабиану, — сказал Яник, обращаясь к Денису. — А я возьму другое — с Дженни.
Дженни упёрла руки в бока и метнула в него гневный взгляд.
— Эй, а меня вообще кто-нибудь спросит?
Но Денис уже подхватил одно из одеял и ушёл с ним в свой угол у входа.
Яник пожал плечами.
— Поздно.
— Нет, не поздно. Я не люблю, когда за меня решают. И свою рыцарскую программу можешь свернуть. Бери одеяло себе, мне не нужно.
С этими словами она подошла к одному из двух простых деревянных табуретов и села. Яник растерянно обвёл всех взглядом, багровея, и попытался выдавить улыбку.
— Ничего себе, — тихо шепнул Тим Лене. — Она прямо взбесилась. Не ожидал от неё такого.
Лена наклонилась к нему ещё ближе.
— Да, Дженни иногда бывает… странной. По-моему, с ней когда-то случилось что-то плохое. Подробностей я не знаю. Вообще она очень милая, но порой реагирует слишком резко.
Фабиан всё ещё стоял посреди комнаты, явно не понимая, что теперь делать. Наконец он подошёл к Денису и спросил:
— Ничего, если я сяду рядом с тобой?
Денис даже не посмотрел на него.
— Нет. Вали отсюда, чокнутый задрот.
Все приглушённые разговоры разом смолкли. Повисла тяжёлая пауза, пока Ральф не произнёс:
— Денис, ну хотя бы попробуй не вести себя как эгоистичный кретин.
— Отвали, — бросил Денис, по-прежнему не поднимая глаз.
Фабиан стоял, дрожа от холода, и беспомощно оглянулся на Тима. Но прежде чем тот успел сообразить, как быть, заговорил Яник:
— Иди ко мне. Я всё равно сижу один.
ГЛАВА 12.
Разговоры стихли, распались на приглушённый шёпот тех, кому пришлось делить одно одеяло. Казалось, все молча заключили негласное перемирие и решили — хотя бы ненадолго — не затевать серьёзного разговора о том, в каком положении очутились.
Фабиан устроился на полу рядом с Яником, в паре метров от Тима и Лены, и молча разглядывал остальных. Яник сидел, привалившись к стене и закрыв глаза. Дженни съёжилась на табурете у стола, обхватив себя руками; по всему было видно, что её знобит.
Лена долго смотрела на неё, потом тихо сказала Тиму:
— Может, пересядешь на табурет? Тогда Дженни перебралась бы ко мне. По-моему, ей совсем плохо.
Тим едва не возразил. Конечно, он не хотел, чтобы Дженни мёрзла, — и вид у неё был действительно жалкий, — но вылезать из тёплого угла и лишаться близости Лены ему совсем не хотелось.
Если бы Дженни с Денисом перестали вести себя как дети, под одеялом хватило бы места всем.
Но кто-то же должен вести себя по-взрослому.
Он кивнул и откинул одеяло. Поднимаясь, машинально посмотрел на Дениса, сидевшего в своём углу и уставившегося в пустоту.
Когда Лена подошла к Дженни и наклонилась к ней, Тим, повинуясь внезапному импульсу, направился не к столу, а к Денису.
— Ты не будешь против, если я сяду рядом?
Денис демонстративно посмотрел на Лену, всё ещё разговаривавшую с Дженни.
— Невыгодный обмен, да?
Тим тоже оглянулся на девушек.
— Это из-за Дженни. С ней что-то не так.
Денис кивнул подбородком в сторону Яника.
— Потому что не хочет лезть под одеяло к этому чудику? — Он приподнял край своего одеяла, приглашая Тима. — Я бы тоже не полез. Ни к кому из них.
—
