сквозь которое сочился тусклый серый свет.
— Может, кто-нибудь попробует открыть ставни? — спросил он.
Фабиан, сидевший ближе всех к окну, поднялся и с сомнением оглядел раму.
— А если буря выбьет стекло? — осторожно заметил он.
Ральф покачал головой.
— Не думаю. Здесь, наверху, такие бури не редкость. Окно выдержит.
— Это опять твой бесценный опыт подсказывает? — язвительно бросил Себастьян.
Ральф опустил руку с фонарём.
— Да прекрати уже. Я ошибся, и мне жаль. Но в горах чертовски трудно что-либо предсказать: погода может измениться в любую минуту. Ты что, правда думаешь, будто я нарочно загнал нас в эту ситуацию?
— Ты просто слишком высокого мнения о себе, — вставил Денис, опередив Себастьяна. — В этом вся твоя проблема.
— Вот именно, — подхватил Себастьян. — Вся эта идиотская самоуверенная болтовня: мол, я тут всё знаю, всё понимаю, идите за мной — и ничего с вами не случится… — Он передразнил интонации Ральфа. — Если это не полная задница, тогда спасибо тебе огромное.
Внезапный рокот грома и рёв ветра оборвали перепалку. Фабиан тем временем уже распахнул окно и возился с крючком, стягивавшим посередине створки ставен. Когда ему наконец удалось его отцепить, ставни рывком вырвало у него из рук.
В комнате сразу посветлело. Почти в то же мгновение створки с чудовищной силой грохнули о наружную стену, а миг спустя с тем же грохотом снова захлопнулись перед окном.
Фабиан отшатнулся и застыл, словно окаменев, с расширившимися от ужаса глазами. В следующую секунду одна из створок снова ударила о стену хижины. Яник в два прыжка оказался у окна и попытался высунуться наружу, навстречу ветру, чтобы перехватить ставни, — но те уже неслись обратно и с размаху ударили его по пальцам. С криком боли он отпрянул, прижимая к себе правую руку.
— Так не выйдет! — перекрикивая вой ветра, крикнул Тим. — Их надо закрепить снаружи!
Ральф тоже метнулся к окну, захлопнул его и задвинул щеколду, отчего вой и грохот за стеклом сразу приглушились. Но ставни продолжали молотить по стене с прежней яростью. Казалось, снаружи кто-то без передышки колотит по хижине кувалдой.
Снова выходить наружу опасно. Но если держаться вплотную к стене, может получиться, — подумал Тим.
Он уже почти решился, когда дверь распахнулась, и Тим успел увидеть лишь, как Себастьян скользнул наружу и тотчас захлопнул её за собой.
Потянулись секунды. Никто не решался произнести ни слова. Все взгляды были прикованы к окну: через короткие, неровные промежутки оно на мгновение темнело от очередного удара ставней, чтобы тут же снова впустить в комнату серый отсвет непогоды.
С каждым новым ударом тяжёлых створок все невольно вздрагивали.
Звучит всё страшнее, — думал Тим. И хотя он прекрасно понимал, до чего это нелепо, всё равно не мог отделаться от страха, что стена рано или поздно не выдержит и рухнет под непрерывными ударами.
А потом всё стихло. Ещё немного постучала одна створка — и смолкла.
— Да! У него получилось! — с облегчением выдохнул Фабиан.
Прошло ещё минуты две, прежде чем Себастьян вернулся. Тим сразу понял, что что-то не так: двигался тот странно, скованно. Когда он, морщась, притянул за собой дверь и обернулся к остальным, все увидели его перекошенное от боли лицо.
Со стоном он привалился к стене и прижал ладонь к правому плечу.
— Что случилось? Упал?
— Нет, чёрт возьми! — выдавил он сквозь зубы. — Эта дерьмовая створка врезала мне по плечу. Такое чувство, будто там всё переломано. Я сейчас взорвусь.
Ральф оттолкнулся от стены у окна и шагнул к нему.
— Дай посмотреть. Мой отец — врач, я кое-что в этом смыслю.
— Ничего ты смотреть не будешь! — взревел Себастьян, не подпуская его ближе. — Пошёл прочь, слышишь? Ты — последний человек, которому я позволю себя осматривать. Меня уже тошнит от тебя и твоего мнимого всезнайства. Из-за тебя мы и оказались в этом дерьме. Из-за тебя я, скорее всего, сломал себе плечо. Убирайся!
Ральф остановился и примирительно поднял руку.
— Успокойся. Я понимаю, что ты злишься, но я просто хочу помочь.
— Нет, чёрт тебя дери, отвали! — заорал Себастьян, багровея до корней волос. — Ещё шаг — и я тебя уничтожу. Даже с раздробленным плечом.
Только бы Ральф отступил и оставил его в покое, — мысленно взмолился Тим. Вмешиваться он не смел. Себастьян был взвинчен до предела, и малейшей искры хватило бы, чтобы он сорвался. А давать ему такую искру Тим не собирался.
— Можно я посмотрю? — негромко спросила Юлия и, не дожидаясь ответа, прошла мимо Ральфа к Себастьяну.
Тим был далеко не единственным, кто затаил дыхание в ожидании его реакции. Себастьян оторвал тяжёлый взгляд от Ральфа и перевёл его на Юлию. Черты его лица заметно смягчились.
— Да, можешь, — произнёс он неожиданно ровно. — Только осторожно. Больно адски.
Юлия подождала, пока он расстегнёт молнию и осторожно стянет куртку. Затем кончиками пальцев отвела край футболки с его плеча, оглядела кожу и тихо выдохнула:
— Ох…
— Что там? — встревоженно спросил Себастьян, пытаясь прижать подбородок к груди, чтобы разглядеть ушиб, но безуспешно. — Ну говори же…
— Уже наливается, — пояснила Юлия, бережно касаясь ушибленного места. — Синяк будет огромный.
Себастьян с шипением втянул воздух сквозь зубы.
— Ай, чёрт… Что ты делаешь?
— Проверяю, нет ли вывиха.
— Думаешь, это можно определить на ощупь?
— Возможно. Я учусь на массажиста, мне часто приходится сталкиваться с подобным.
Как вообще можно делать массаж с такими ногтями? — недоумённо подумал Тим, и тут, словно услышав его мысли, Себастьян спросил:
— А как же ногти? С такими когтями я бы к тебе на массаж не пошёл.
— Они накладные, — ответила Юлия. — Специально сделала перед отпуском. На работе у меня совсем короткие.
— Накладные ногти в скалолазном лагере — это почти как искусственный интеллект: звучит впечатляюще, а на деле только мешает, — заметил Яник, с кривой усмешкой обводя присутствующих взглядом.
— Очень смешно, — бросил Себастьян через плечо Юлии, которая всё ещё ощупывала его плечо и то ли не расслышала замечания Яника, то ли предпочла его проигнорировать. — Ты вообще что-нибудь умеешь, кроме как отпускать идиотские шуточки?
Ральф хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
— Предлагаю осмотреться. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное.
Хорошая
