– Полиция Гётеборга обнаружила его сегодня утром в гостиничном номере рядом с мертвой женщиной.
Я лихорадочно пытался осмыслить услышанное. Итак, Йеспер Грёнберг – первое лицо Рабочей партии, бывший министр по вопросам гендерного равенства, одно время рассматривался как кандидат на пост премьер-министра.
– Прости, никак не могу взять в толк…
– Не кажется ли тебе, что это слишком похоже на случай с Томми Санделлем?
– Да… но… не знаю… – растерялся я. – Это он ее убил?
– Неизвестно, – ответил Карл-Эрик. – Полиция застала его в невменяемом состоянии, так что сказал он им не много. Кроме того, на нем не было ни брюк, ни кальсон, ни ботинок. Неплохо, правда? По-моему, завтра наша газета снова будет продаваться.
– И чего вы от меня хотите?
– Ты же проследил для нас всю историю Томми Санделля, а теперь главный редактор хочет, чтобы ты сделал то же самое…
– Но ведь есть огромная разница, неужели не видишь?
– Какая? – удивился он.
– Это я нашел Санделля, – объяснил я. – Но в новой истории я знаю не больше тебя. И вынужден расспрашивать тебя обо всем с самого начала.
– Само собой, но ведь у тебя хороший контакт с той женщиной из полиции. Она твой источник информации.
– Мои источники тебя не касаются, – перебил я.
– То есть?
– Я пошутил. Ты, вероятно, имеешь в виду Эву Монссон. Я действительно разговаривал с ней несколько раз. Но все равно не понимаю, чем она может помочь. Она в Мальмё, а это, ты говоришь, случилось в Гётеборге?
– Да, но поскольку сценарии похожи, полиция Гётеборга должна работать в контакте с коллегами из Мальмё, разве не так?
– Не факт, – рассудил я. – Однако и у вас на этот случай должно быть контактное лицо в полиции Гётеборга?
– Так и есть, – подтвердил Карл-Эрик. – С нами работает инспектор криминальной полиции Бенни Йоранссон. Он ведет это дело, по крайней мере пока. Но ведь ты понимаешь: когда замешаны такие шишки, возникает много помех.
Три женщины с колясками за соседним столиком расплатились и поднялись, собираясь уйти. Одна, блондинка, склонилась над коляской, потом выпрямилась, пригладила юбку и поправила упавшую на лоб прядь волос.
– Ты еще здесь? – раздался голос Карла-Эрика.
– Да, ты что-то сказал?
– Прозондируй дело по своим каналам. Кроме обычных репортеров из отдела криминальной хроники, шеф послал в Гётеборг Тима… Ты его знаешь.
– Щенка? – улыбнулся я. – Да, это будет хороший материал.
– Иронизируешь?
– Ирония нынче не в моде. – Я следил за женщиной с коляской, пока она не скрылась в толпе. Мне понравилось ее черное пальто, элегантно зауженное в талии. – Кроме того, сейчас меня больше интересует другое.
– Ты занят, я правильно понял?
– Именно.
– Но речь идет всего лишь об одном телефонном звонке.
Он всегда так говорил.
– Вы установили личность женщины? – спросил я. – Та, в Мальмё, была проституткой.
– Полиция не разглашает ее имени из уважения к родственникам. Но она жила в этом отеле, в то время как Грёнберг остановился в другом…
– О’кей, – перебил я. – Я позвоню, а там посмотрим.
За одним звонком Карла-Эрика, как всегда, последовал еще один, потом еще… Но самое интересное, что и они ничего не дали. Мне мог помочь только один человек, но он молчал. В полиции Мальмё ответили, что Эвы Монссон не будет на работе до понедельника. Наконец она передала по голосовой почте, что в сложившейся ситуации мне следует действовать по обычному сценарию: начитывать сообщения на автоответчик и посылать эсэмэски.
В течение нескольких часов я звонил ей двадцать семь раз, передал три сообщения на голосовую почту и послал четыре эсэмэски.
После обратился к Интернету. На сайте hitta.se я отыскал Эву Монссон, которая жила на Амиральсгатан в Мальмё. Я понятия не имел, какое отношение она имеет к моей знакомой. На сайте был городской номер с кодом 004 – и никакого мобильного. Я подумал, что это ее домашний телефон, и позвонил. Безуспешно, там не оказалось даже автоответчика.
Я вдруг сообразил, что не знаком ни с кем из ее коллег.
Как ни напрягался, не мог даже вспомнить фамилии той женщины из полиции, которая разговаривала со мной в номере, где я нашел Томми Санделля. Зачем это мне было нужно – отдельный вопрос.
Когда я позвонил в участок в третий раз, женский голос сообщил, что Эву Монссон срочно вызвали на выходные в Гётеборг.
Потом снова объявился Карл-Эрик. Спросил, нет ли у меня действующего номера Томми Санделля или не знаю ли я, где сейчас Томми.
– Ни малейшего понятия, – ответил я. – Насколько мне известно, у него контракт на новый диск.
– С кем? У тебя есть телефоны? – оживился Карл-Эрик.
– Я не знаю даже, что это за компания.
– А через Сеть найти не пробовал?
– Нет.
– История уже просочилась в СМИ, но везде пишут только об «известном политике». В завтрашнем номере мы обнародуем имя. Все только начинается.
– Желаю удачи.
За последние несколько лет журналисты только и делали, что лизали задницу Йесперу Грёнбергу. Лично я не встречал о нем других материалов. Хотя он открыто появлялся в кабаках, стремясь, по-видимому, больше сблизиться с электоратом. Однако ни сам способ, ни выбранная Грёнбергом для сближения часть электората до сих пор никого не смущали.
Но что делает Эва Монссон в Гётеборге?
До сих пор я не решался себе признаться, но очевидно, что тот, кто слал мне письма, имел отношение к делу Томми Санделля.
В последнем письме он упомянул мою знакомую из полиции Мальмё. Новое убийство произошло в Гётеборге, куда и вызвали на выходные Эву Монссон.
Я не верю в случайности.
Вот почему с первого взгляда распознаю мошенников. Некоторые называют меня циником, но я всего лишь реалист.
Я снова позвонил Эве Монссон и опять услышал автоответчик.
Домой возвращался пешком, чтобы глотнуть свежего воздуха и очистить голову от ненужных мыслей.
И перед тем как лечь, долго стоял у окна, глядя в безоблачное ночное небо.
Луна стояла полная и белая. Не могу сказать, что ее вид наполнил мою душу радостью или покоем, но на этот раз она хотя бы не выглядела такой угрожающей, как в Мальмё.
Глава 13
Стокгольм, февраль
Я сидел в кафе «Иль» на Бергсгатан в Стокгольме.
Это тесное, но уютное заведение с баром при входе и двумя внутренними залами располагается неподалеку от полицейского участка и мэрии на Кунгсхольмене. Поэтому в нем всегда много полицейских, адвокатов и тех, кто направляется в зал суда или только что оттуда вышел. Я имел обыкновение подолгу сидеть там с тех пор, как оставил газету. Обстановка в залах была самая что ни на есть рабочая. Правда, иногда бывало трудно сосредоточиться, особенно когда за соседним столиком адвокат консультировал клиента. Поп-звезды и музыканты, бывшие боксеры и рекламные агенты, дизайнеры и инженеры, актеры и туристы из Сконе, фотографы, журналисты, футболисты, собаководы и мамы с маленькими детьми – кто только не зависал в кафе «Иль».
Сегодня, в воскресенье, здесь было спокойнее, чем в будние дни. Похоже, в последние годы бизнесмены шведской столицы переняли распорядок дня у нью-йоркских или лондонских коллег. В выходные они спят до полудня, а потом, выбравшись из постели, в тренировочных брюках являются на завтрак, во время которого допускаются разговоры только о ценах на квартиры и детские коляски, да еще о том, кто с кем сошелся или наоборот, – и ни слова о делах.
Сам я сидел с кофе латте, бутербродом с твердым сыром и пачкой газет. Как и следовало ожидать, новость об убийстве в Гётеборге оказалась на первых полосах.
Только имени Йеспера Грёнберга нигде не упоминалось.
На этом отыгрались вечерние газеты, не пожалевшие красок для живописания злоключений некогда успешного и популярного политика. Одна поместила материал о Грёнберге на первую полосу, другая отвела ему колонку слева, с большим снимком мертвой женщины – ракурс сзади – и подписью: «Задница – почти как вы хотели». Будто ее твердые, идеальных форм ягодицы – единственное, что могло заинтересовать обывателя в этом деле.
