Очевидно, Джонни Бенгтссон умел соображать, но ему требовалось на это время.
Между тем ружье повернулось в сторону Арне.
Когда Бенгтссон скосил глаза на Бергстрёма, я попытался подняться, но Лизен оказалась проворней. В мгновение ока она бросилась на Бенгтссона, и оба покатились по полу. Я плюхнулся на них с кресла.
– Чертова девка… – хрипел Бенгтссон.
Оба вцепились в ружье мертвой хваткой. Я потерял равновесие и откатился в сторону.
Бенгтссон лежал на спине. Лизен ткнула ему пальцем в глаз, и он завыл. Потом выпустил ружье, получив кулаком в промежность, и Лизен вцепилась в приклад. Бенгтссон схватился за дуло, которое поворачивалось то в одну, то в другую сторону. Арне спрятался за диваном.
Я подполз к ним на коленях и попытался выдернуть ружье из рук Бенгтссона. Лизен держалась за приклад, сидя верхом на противнике. Ружье повернулось, и грянул выстрел.
На несколько секунд все мы оглохли. Лизен отбросила ружье и вскочила, заткнув уши. Бенгтссон с недоумением уставился на свой живот, зажимая обеими руками расплывающееся кровавое пятно с пульсирующей раной посредине.
Наши взгляды встретились, Бенгтссон закричал, дико, по-звериному, потом откинулся, стукнувшись затылком об пол, и затих.
В его глазах застыло удивленное выражение.
Я судорожно собрался с мыслями. Лизен стояла, зажав ладонью рот. Арне вышел из-за дивана и положил руку ей на плечо.
В доме запахло порохом. В голове у меня гудело.
Лежавший перед нами молодой человек в кепке был мертв.
Под ним растекалась лужа крови.
Глава 67
Темнота
Герт-Инге пришел в сознание, вокруг было темно. Он лежал на полу и не понимал, как здесь оказался.
Какой-то звук, щелчок, разбудил его.
Голова раскалывалась. Герт-Инге повернул ее, пошевелил рукой, обхватил ладонями виски. Кажется, на пальцах осталась кровь.
Что произошло? Зачем он здесь?
Он помнил, что явился сюда ради важного дела, но какого?
Ему снилась мать. Или нет, она даже являлась ему?
А теперь Герт-Инге устал, и ему совсем не хотелось подниматься.
Если бы голова так не болела.
Кажется, в дверь стучалась полиция? Это она, Монссон? Он доберется и до нее, он никогда еще не порол полицейских.
Герт-Инге почувствовал прилив сил.
Только бы подняться на ноги. Есть еще журналистка с радио, как ее… Анетта…
Он уже знает, где она живет.
Он должен ее найти, хотя не помнит зачем.
И ту, из полиции… Монссон?
Вот будет представление!
Главное, жизнь к нему возвращается.
Если бы еще не болела так голова…
Только бы подняться.
Глава 68
Дом Бергстрёма, ноябрь
Лизен зажгла свечи и закапала стеарином диван.
Арне разматывал рулоны туалетной бумаги, раскладывал ее рядом с высокими белыми свечами из «Икеи».
Я опустошил тайник Бергстрёма в углу под половицей и достал из шкафа на кухне черный пластиковый пакет.
Я просмотрел содержимое портфеля, принадлежавшего, по словам Лизен, Бергстрёму. Обнаружил там мячики, похожие на теннисные, шкатулку с разноцветными прищепками, наручники, двое очков, накладные усы, ремень из черной кожи и старомодную массажную щетку для волос, деревянную, овальной формы. Я сунул ее в карман куртки.
Мы разом вздрогнули, когда по комнате прошелестел не то вздох, не то чье-то бормотание. Я читал, что такое бывает, когда душа расстается с телом.
Ключей не нашел, поэтому закрыл дверь как мог плотно и подпер топорищем, которым Бергстрём ударил меня по спине. Воскресни кто-нибудь из находившихся внутри, им пришлось бы побороться за новую жизнь.
Дверь в большой дом оказалась не заперта. В скромно, хотя и не без элегантности меблированной комнате царила чистота. Лизен схватила ноутбук Бергстрёма и выдернула шнур из розетки. Обнаружившиеся в доме два мобильника мы тоже взяли с собой.
– А теперь к Кате Пальм. – Лизен кивнула в сторону двора.
– Куда? – удивился я.
– Там он ее закопал.
Я поспешил за Лизен, будто это могло помочь Кате Пальм.
Арне тем временем осмотрел автомобиль Бергстрёма и не нашел в нем ничего достойного внимания.
Он нес черный пакет с вещами убитого, а я ковылял за ним по тропинке.
В отличие от меня, Арне ловко вскарабкался на забор по приставной лестнице. Когда я сидел наверху, а Арне пристраивал лестницу с другой стороны, гардины в маленьком доме уже полыхали. Лизен дождалась, когда я спущусь, сложила лестницу и убрала ее в багажник.
– Сядешь за руль? – спросил меня Арне.
– Нельзя оставлять мою машину здесь, – кивнул я, – а твою можешь вести только ты. Не забудь выключить фары, когда будешь проезжать мимо Бенгтссонов. Старик любопытен.
Позади раздался взрыв, а потом словно осыпалось разбитое стекло. Я нажал на газ, и машина рванулась с места.
Глава 69
Андерслёв, ноябрь
По возвращении домой Арне завалился на диван перед телевизором и уставился в потолок. Я не стал его беспокоить и попросил Лизен вытащить сим-карты из мобильников Бергстрёма и выбросить их в канализационный колодец на улице. Сами телефоны я разбил молотком, положил в пакет и отправил в мусорный бак Арне. Перестраховка в данном случае нелишня.
Коробка, которую я вытащил из-под половицы в углу, похоже, была сокровищницей Бергстрёма. Записи в блокноте и на хранящихся в папке листах формата А4 являлись не чем иным, как чистосердечным признанием в совершенных преступлениях. Старый адрес Ульрики Пальмгрен все еще хранился в ноутбуке. Я разбил его вдребезги, перебросив все, что нужно, на внешний диск.
Среди вещей Бергстрёма обнаружились и детские игрушки: трактор со следами красной краски, без переднего и заднего колеса, английский двухэтажный автобус с надписью «Dinky Toys»[902] и картонные куклы из серии «Одень меня», среди которых хранилась и черно-белая фотография девочки, вероятно Кати Пальм.
Я выглянул в окно и увидел стоявшую перед домом Лизен.
– Как вы себя чувствуете? – спросил я.
Она выглядела озабоченной.
– Я думала, будет пахнуть дымом…
– Пожар слишком далеко, – успокоил я ее.
– А вы уверены, что дом загорелся?
Я кивнул:
– Да, я видел пламя.
– А внутри?
– Даже если тела не сгорят, полицейские решат, что Бергстрём и Бенгтссон убили друг друга в драке.
Мы сочинили официальную версию. Бергстрём пригласил Лизен домой, чтобы рассказать ей о своей жизни. Он считал себя смертельно больным – рак предстательной железы – и хотел облегчить душу. Сознавшись в преступлениях, Бергстрём передал Лизен свои записи, с условием никому их не показывать до его смерти. Лизен Карлберг обещала, однако тут же решила позвонить в полицию.
Внезапно появился Джонни Бенгтссон с ружьем. Он требовал у Бергстрёма денег, которые тот якобы ему должен. «За Сандстедта» – так он говорил, хотя Лизен не уверена, что расслышала фамилию правильно.
Улучив момент, Лизен подхватила бумаги Бергстрёма, села в машину и уехала. В это время Бенгтссон держал Бергстрёма на мушке. Чем закончилась разборка, Лизен неизвестно.
К моменту нашего возвращения в гостиную Арне успел принять сидячее положение. Он не был настроен готовить ужин, для этого пришлось бы идти в магазин, а время уже позднее. Поэтому я предложил заказать пиццу. Помимо прочего, разносчик мог подтвердить наше алиби.
Я позвонил Анетте Якобсон. Она приехала через час с маленьким изящным микрофоном, который поставила на стол перед Лизен.
Лизен рассказывала целый час, обогатив историю Бергстрёма новыми подробностями, в которые трудно было поверить.
Пока Анетта записывала на ноутбук то, что наговорила Лизен, я снял рубашку.
Выше пояса спереди и сзади мое тело превратилось в сплошной синяк, переливающийся всеми оттенками, от красного до фиолетового. Справа на ребрах красовалась чудовищная припухлость темно-бордового цвета.
