Врач потер бородку:
– Да. Она сказала, что, каким бы ни был ваш мотив, возможно, стоит вам помочь, хотя вы, скорее всего, навешаете мне лапши на уши.
– Она пошутила, – слегка пристыженно сказала Коломба.
Кляйн снова вздохнул:
– Как я уже говорил, многие трупы были как минимум частично обуглены и имели предсмертные и посмертные переломы, вызванные падением кирпичной кладки. Признаки физического насилия бывает сложно выявить даже по состоянию костной структуры. Тем более невозможно сделать это по состоянию тканей, если жертве не были нанесены глубокие ранения холодным оружием.
– То есть вероятность насилия вы не исключаете.
– Однако я могу исключить наличие защитных ран. Видимо, гипотетическая атака была настолько быстрой, безошибочной и точно скоординированной, что никто из жертв не успел отреагировать. А ведь все происходило в горящем здании. Кто у вас на примете?
– У нас пока нет конкретных подозреваемых, – солгала Коломба.
– А вот и лапша… – сказал Кляйн.
– В крови жертв нашли следы наркотиков. Возможно, этим и объясняются замедленные рефлексы? – вмешался Данте.
– Ваша гипотеза предполагает недобровольный прием наркотиков? Каким образом? Воздушно-капельным путем? – Поскольку разговор шел на английском, который не был родным ни для кого из собеседников, понять, иронизирует ли врач, было сложно.
– Были ли у них признаки хронической наркозависимости?
– Нет. Но они могли употреблять наркотики время от времени.
– А как насчет анализов погибшего, чье имя не было установлено? Поскольку он умер не сразу, результаты аутопсии могли быть иными, – сказала Коломба.
– От остальных его отличал только возраст. Ему было около семидесяти, и он страдал от недоедания и тяжелой формы цирроза печени.
– Значит, он был тяжело болен.
– Очень тяжело. Судя по состоянию печени, жить ему оставалось не больше двух месяцев.
Данте вздрогнул. Он нашел очередной кусочек пазла, но не знал, куда его вставить. Если слова врача соответствовали истине, Гильтине устроила массовое кровопролитие, чтобы отправить на тот свет умирающего.
10
С помощью Андреаса, который настоял на том, чтобы отвести их на обед в «супный» ресторан на Тауэнцинштрассе, рядом с магазинами «Ка-Де-Ве» (куда Коломба в других обстоятельствах с удовольствием бы заглянула), им удалось составить список жертв и достать контактные данные их родственников. Оставшись вдвоем, Данте и Коломба решили, что самая многообещающая из них – Бригитта Келлер, сестра хозяина клуба, и позвонили ей из телефонной будки. Трубку взял ее отец и хриплым голосом сообщил, что дочь переехала и он не намерен сообщать ее адрес незнакомцам. Если они хотят, то могут найти ее на работе. Поняв, каких трудов мужчине стоит объясняться по-английски, Коломба попросила его дать им рабочий адрес девушки и свернула разговор.
Бригитта работала за барной стойкой клуба «Автоматик» в районе Кройцберг, который в восьмидесятые и девяностые годы был центром андерграундного искусства и с тех пор сохранил свою популярность у молодежи. «Автоматик» неизменно занимал одно из первых мест среди ночных заведений, рекомендуемых туристическими путеводителями.
Данте проводил Коломбу до клуба, но, увидев на фейсконтроле очередь из сотни человек, наотрез отказался заходить внутрь. По выходным многие клубы, в числе которых был и «Автоматик», работали круглосуточно: при желании можно было войти туда в пятницу, а выйти в понедельник, и люди прибывали нескончаемым потоком. Фейсконтрольщик, одетый как байкер из «Ангелов ада»[159], по всей видимости, отбирал клиентов наобум. На глазах Коломбы он завернул парня в страусовом боа и девушку на каблуках и в вечернем платье, а ее пропустил милостивым кивком. На секунду Коломба ощутила гордость за свою куртку и белую футболку, но потом до нее дошло, что все дело в размере ее груди.
Пройдя по короткому коридору с таким низким потолком, что Данте при виде его оцепенел бы от ужаса, она попала в зал на нижнем этаже бывшей пивоварни. Помещение было отделано переработанными материалами и обставлено круглыми железными столиками, знававшими лучшие времена. Несколько дверей вели на верхние этажи, где располагалось три танцпола, и в подвал – в темные комнаты, где посетители занимались беспорядочным групповым сексом. Коломба от всей души надеялась, что ее не занесет туда по ошибке. Не привел ее в восторг и весь остальной клуб, где развлекалось не меньше тысячи тусовщиков, добрая половина из которых находилась под воздействием тех или иных наркотиков. Одни были одеты в джинсы, другие – в экстравагантные наряды, а кое-кто был совершенно раздет, не считая спортивных кроссовок, и никто не обращал на наготу ни малейшего внимания. В темных углах гетеро- и гомосексуальные парочки и даже троицы изливали друг на друга потоки ласк, которые в любом другом месте посчитали бы нарушением норм общественного приличия.
Единственным, что понравилось Коломбе, была непринужденная атмосфера. В отличие от итальянских дискотек, где поддатый молодняк всегда готов был развязать драку, здесь не встречалось никаких всплесков агрессии и никто не пытался подцепить ее с помощью банальных острот. Слава Германии!
Коломба вошла на танцпол на втором этаже, где под оглушительный техно-сет стоящего на платформе диджея танцевали триста или четыреста человек, кое-кто из которых был в чем мать родила, и под буханье басов протолкалась к бару. Подозвав парня за кассой, одетого в кожаный жилет на голое тело, она по-английски прокричала, что ищет Бригитту. Вскоре к ней подошла девушка с татуированными руками, пирсингом на губах и копной розовых волос. Половина ее головы была выбрита налысо.
– Ну, – сказала она.
– Мне нужно десять минут твоего времени. Я специально приехала из Рима. Можем побеседовать в более спокойной обстановке?
Удивленная девушка бросила одному из барменов что-то по-немецки и вывела ее через черный ход во двор, куда доносились только приглушенные басы. Коломба представилась и перешла прямо к делу:
– Мне нужно расспросить тебя об «Абсенте». И о твоем брате. Прошу прощения, должно быть, это болезненные воспоминания.
Бригитта озадаченно посмотрела на нее и немного потянула время, стрельнув сигарету у прохожего паренька.
– Почему тебя это интересует?
Коломба не видела смысла ходить вокруг да около.
– Потому что мне нужно понять, действительно ли пожар произошел в результате несчастного случая.
Бригитта распахнула глаза:
– А почему ты думаешь, что это не так?
– Я должна понять, и точка.
– Там погиб мой брат. Это тебе не шутки.
– Я не шучу, я действительно пытаюсь разобраться. Скажем, один мой друг подозревает, что произошло предумышленное массовое убийство, но доказательств у меня нет.
– А зачем тебе что-то доказывать? Ты журналистка?
– Нет.
Бригитта настороженно посмотрела на нее:
– Спрашивай что собиралась. Только поскорее, мне работать надо.
– Ты веришь, что пожар начался случайно, или, по-твоему, в версии следствия есть белые пятна?
– У меня никогда не было оснований в этом сомневаться. Электропроводка давно устарела, и Гюн как раз собирался ее поменять.
– У него были враги?
– Насколько я знаю, нет.
– Он часто оставался в клубе до утра?
– По выходным «Абсент» закрывался очень поздно. Все остальные погибшие были постоянными клиентами, и я тоже с ними дружила… Это были спокойные, безобидные люди.
Взгляд Бригитты стал далеким, и Коломба с минуту помолчала, притворяясь, что не замечает ее слез.
– Похоже, не все они были твоими друзьями, – наконец сказала она. – Ведь одного мужчину так и не опознали.
Бригитта скривилась:
– Да.
– Ты знаешь, как его звали?
– Нет. Полицейские опросили всех постоянных посетителей и родственников погибших, но выяснить ничего не удалось. Должно быть, он заглянул в «Абсент» случайно. Какой-нибудь турист… – сказала Бригитта.
