Фред вновь выглянул наружу, попытался убедить себя, что сегодня будет хороший день. Что они наконец выберутся отсюда, поедут дальше, найдут более надежное убежище… То самое укрытие-бис, о котором говорил Рафаэль. Его запасной вариант… Или он соврал?
А главное, Фред рассчитывал, что они больше не станут медлить и сбагрят камни — эту обжигающую ладони горячую картофелину, от которой надо как можно скорее избавиться.
Он знал, что Рафаэль мужик бывалый, с длинным послужным списком. Однако между ними недоставало чего-то главного — того, что называется доверием.
И несмотря на то что им удалось совершить один из самых крутых за последние годы налетов, они теперь были по уши в дерьме.
Удалось?.. Он вспомнил женщину, рухнувшую на мостовую во время перестрелки. Он едва успел заметить ее. Он даже не знает, есть ли у нее муж, дети. Впрочем, ничто не говорит за то, что ее убили именно его пули. Может, одна из выпущенных копами.
Какая разница. Пролилась кровь, удача обернулась провалом.
Кристель неожиданно зашевелилась, выходя из глубокого сна. Принялась странно постанывать, словно жаловалась.
Что она видит в своих кошмарах? Если бы только она доверилась ему и рассказала, кто она и что пережила.
Наверняка что-то ужасное. При такой коллекции неврозов да еще оказавшись на панели. А ведь она такая сильная и одновременно хрупкая.
Такая уязвимая, такая безжалостная…
Вчера вечером она повела себя отвратительно. Он хотел близости, а взамен получил ледяной душ. Разумеется, он привык, но это терзало его всю ночь.
Чокнутая девица. Он и сам знает, но ему это нравится. Только бы она не выводила его из себя.
Нынче ночью он испытывал потребность в утешении. Потребность почувствовать прикосновение женской кожи к своей. Потребность ощутить, что Кристель им дорожит.
Потребность в ней.
Ему до смерти захотелось разбудить ее. Напомнить, что она его. Напомнить, что он не из тех, кто позволяет повелевать собой. Напомнить, что он занесен в картотеку опасных бандитов, что даже копы его боятся. Что он не станет терпеть, чтобы какая-то девчонка устанавливала свои законы.
Тогда, подобно ночи, отказывавшейся отступать, он отказался покидать спальню и подошел к постели.
Жалкий неудачник.
Спустив бретельку с ее плеча, он прикоснулся к нему губами. Кристель открыла глаза и некоторое время пыталась понять, кто это рядом с ней.
Затем, почувствовав, что он скользнул под одеяло, осторожно сдвинулась на другую сторону кровати.
— Не сейчас, — проговорила она замогильным голосом.
Потом развернулась и прижалась к нему. Провела указательным пальцем по татуировке на его груди. Кобра в позе нападения.
— Мне надо еще немного поспать, — прошептала она. — Но я рада, что ты пришел согреть меня… Я скучала.
В конце концов Фред обнял ее, и она уснула.
Видать, она его околдовала. Иначе невозможно.
7:00 Вильям уже давно открыл глаза. И теперь смотрел на скрючившегося в три погибели в кресле спящего Рафаэля.
Когда он проснется, у него все будет болеть. Ломота уж точно гарантирована.
Брат, который никогда не оставлял его. Который днями и ночами заботился о нем.
Всю жизнь.
Даже если в течение долгих лет он был всего лишь призраком за тюремной решеткой.
Вильям решился подняться. Чтобы не взвыть от боли, он стиснул зубы. Нога причиняла ему чудовищные страдания. Он ухватился за край стола и закрыл глаза. На грани обморока.
Он ощущал себя слабым и уязвимым, как новорожденный. Голова закружилась, от этого он сразу почувствовал приступ тошноты.
А ведь он считал себя крепким; теперь надо полагать, что не настолько.
Ему показалось, что вместо головы у него котел с кипящей водой, что мышцы его расплавились и он утратил всякое представление о равновесии. Что он выпил море алкоголя или ширнулся скверной наркотой.
Несмотря на это, он, цепляясь за все, что только можно, осторожно двинулся к туалету. Стараясь не разбудить Рафаэля.
Непременно надо встать на ноги. Показать, что он способен на это.
Что он перестал быть обузой.
Наконец Вильям добрался до уборной, опершись одной рукой о стену, чтобы не упасть, опорожнил мочевой пузырь. Стараясь перенести тяжесть на левую ногу, чтобы поберечь правую.
Он спустил воду и вернулся в столовую. Головокружение усилилось, ему казалось, будто полумрак внезапно осветился мириадами искр. Красных, синих, зеленых…
Только бы добраться до дивана. Всего каких-то восемь метров.
Непреодолимое расстояние.
— Раф…
Он только прошептал имя брата — даже сил крикнуть у него не было. Ему показалось, что если он завопит, то разлетится на мелкие осколки.
— Раф…
Еще один шаг. Наконец ему удалось уцепиться за край стола. Колени подгибались, ноги подчинялись не сразу. Перед его глазами сверкнула ослепительная молния.
И наступила полная темнота.
Рафаэль резко проснулся. Его сон нарушил глухой звук. Увидев пустой диван, он сразу все понял и поспешно вскочил. Ощущение, будто его побили. Но выплеск адреналина дал ему бешеную энергию.
— Вилли?
Рафаэль обогнул стол и обнаружил лежащего на полу брата. Без сознания.
— Вот черт!
Он опустился на колени, перевернул его на спину и обхватил ладонями его лицо:
— Вилли, ты меня слышишь? Твою мать…
Налив в кухне стакан воды, он вернулся к брату. Побрызгал ему в лицо. Никакого эффекта.
— Вилли, черт возьми! Очнись!
Рафаэль несколько раз повторил свои действия, и Вильям наконец открыл глаза.
— Что ты здесь делаешь?
— Я ходил в туалет…
— Ты что, не мог позвать меня, прежде чем вставать? Достал уже! Думаешь, какого черта я ночи напролет торчу около дивана? Чтобы изувечить себе позвоночник?
— Прости, — пробормотал Вильям.
Рафаэль улыбнулся:
— Ладно, давай помогу…
Он попытался поставить брата на ноги, задача оказалась не из легких. Вильям все же весит больше восьмидесяти кило и никак ему не помогает. Настоящий мертвый груз. К тому же надо было постараться не задеть его раненое плечо. И все-таки ценой нечеловеческого усилия, от которого Рафаэлю прострелило спину, ему удалось поставить брата на ноги, и тот оперся здоровой рукой на его плечо.
Однако через два метра Вилли опять начал заваливаться.
— Твою мать! Это невозможно! — сквозь зубы процедил Рафаэль. — Ну же, давай!
— Я сейчас умру…
— Что ты плетешь?
— Я подыхаю, Раф…
Сердце Рафаэля болезненно сжалось, у него тоже едва не подкосились ноги.
— Не болтай ерунды! — рявкнул он. — И давай поднимайся!
— Не могу… Больше не могу…
И в этот самый момент в столовой появился Фред. Он бросился к Рафаэлю и помог ему перенести молодого человека на диван.
— Лучше не стало, — заметил он.
— Стало хуже, — признал Рафаэль. — Но он справится!
— Конечно, — согласился Фред таким голосом, словно приносил ему свои соболезнования. — Конечно…
Вильям попил воды и снова закрыл глаза. Старший брат взял его руку в свою и стиснул так крепко, что едва не переломал младшему пальцы.
— Все будет хорошо, братишка, — сказал он. — Парень ты крепкий, поправишься.
— У меня такое ощущение, будто я попал под поезд, — прошептал молодой человек. — Под сраный поезд… и лишился всех сил.
— Они вернутся. Через пару дней будешь как новенький. И сможешь тратить свои денежки как захочешь! Сможешь купаться в бассейне бабла! Загорать на Карибах, если тебе это в кайф!
Прежде чем зайтись в приступе кашля, Вилли улыбнулся. Со вчерашнего дня он кашляет, как туберкулезник, это никуда не годится. Вдобавок каждый приступ отзывается нестерпимой болью в плече.
Фред скрылся в кухне; час отбытия явно еще не пробил. В поисках кофе он принялся открывать все шкафы подряд. Потребность в тонизирующем, и побыстрее. Однако объекта своего желания он не нашел.
— А ветеринарша где? — спросил он, просунув голову в гостиную.
