Серван сотрясала дрожь. С головы до ног. Истина радости не приносит, слова тоже.
Когда они объединились, стало совсем невыносимо.
— А я уверена, что ты явилась сюда, чтобы срубить денег! — завопила она. — А раз мне нечего тебе предложить, ты решила свалить!
Скорбно улыбаясь, Фред покачала головой:
— Бедная ты моя, ты так никогда и ничего не поймешь… Плевать мне на твои деньги! Можешь ими подавиться!
— Врешь! Ты приехала сюда только для того, чтобы вытащить из меня кругленькую сумму! И нехило провести время!
— Представь себе, для этого ты мне не нужна! Ты что, и вправду считаешь, что, с тех пор как мы расстались, я все время была одна? Не надейся…
Дольше сдерживать слезы Серван не могла.
— Тогда зачем ты вернулась?
— Не знаю… Чтобы окончательно убедиться, что я права. Теперь я в этом уверена.
Схватив рюкзак, Фредерика оттолкнула Серван, и та, срывая голос, закричала:
— Проваливай отсюда! Выматывайся из моего дома!
— Из твоего дома? — усмехнулась бывшая подружка. — Да ты хоть понимаешь, где ты живешь? Одна на всю твою поганую казарму, затерянную у черта на куличках! Ладно, я покидаю тебя, наслаждайся своим шикарным существованием!
Развернувшись на каблуках, она услышала, как позади с грохотом захлопнулась дверь.
* * *
Скрючившись в кресле на террасе, Венсан, несмотря на вечернюю прохладу, задремал. Дождь прекратился, легкий ветерок старательно расчищал небо.
Из сонного состояния его вывел звук приближавшегося автомобиля.
Ведомая слабым светом, исходившим из окна шале, по направлению к нему двигалась чья-то фигурка.
— Серван?.. Который час?
— Девять часов… с чем-то… Я тебе помешала?
— Нет. Садись…
Некоторое время они сидели молча. Венсан чувствовал, что она в отчаянии, но у него не было сил помочь ей.
Передоз.
— Мне нужно поговорить и…
Она замолчала.
Только дыхание участилось. Вот-вот заплачет.
— Что происходит, Серван? Где твоя подруга?
Встрепенувшись, она вытерла слезы.
— Она уехала…
— Уже? — удивился Венсан. — Почему?
Что ему сказать? Серван и сама толком не знала. Не поняла, что произошло. Поэтому превратила свои худшие подозрения в истину:
— Она приехала только затем… затем, чтобы попросить у меня денег.
В сущности, это вполне могло быть истиной. Возможно, Фред действительно возникла из небытия лишь затем, чтобы срубить деньжат на оплату новой квартиры. Впрочем, такое объяснение столь же трудно принять, как и многие другие причины. Но роль злодейки все равно доставалась Фредерике.
Венсан смотрел, как Серван плачет. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе.
— Люди не оправдывают наших ожиданий, верно? — тихо произнес он.
— Я думала, что она ехала в такую даль, чтобы встретиться со мной! Я действительно последняя дура!
— Ты дала ей денег?
— Нет… Я выставила ее за дверь.
— И правильно сделала… Вот увидишь, ты забудешь.
— Что люди не оправдывают наших надежд?
— Нет, этого ты никогда не забудешь…
— Но не все же люди!
— Возможно… В настоящую минуту я склонен этому не поверить!
— Я тоже не оправдала твоих надежд?
— Нет, Серван. Нисколько…
Она прекратила плакать и затянулась сигаретой.
— Знаешь… На самом деле она уехала не только из-за этого, — внезапно промолвила она.
— То есть?
— Она… она действительно попросила у меня денег. И я их ей не дала… Заметь, если бы я даже и хотела, у меня сейчас все равно ни гроша, так что… Но с этой секунды я почувствовала, что она изменилась, как если бы все ее планы пошли к чертям, понимаешь?
Он кивнул.
— Так вот… Она хотела пойти в ресторан, но я отказалась. Она настаивала, начала психовать… сказала, что я боюсь показаться с ней на людях.
— И была права?
Серван помедлила с ответом.
— Не могу отрицать, я боялась столкнуться с кем-нибудь из коллег… Я им сказала, что ко мне приехала старая подруга и она поживет у меня несколько дней. Но Фред не умеет сдерживаться, она способна обжиматься в любом месте!
— Итак, ты отказалась пойти с ней, а она обиделась, так?
— Так… Она упрекнула меня, сказала, что я нисколько не изменилась после нашего расставания, что я все та же, что я не могу раскрыть свою истинную личность…
— Она права, — словно отрезав, сказал Венсан. — Тебе не нужно ее прятать, как ты это делаешь.
— Легко говорить!
— Может быть… Но я знаю, что я прав. И она тоже… Прятаться, лгать — плохое решение. Вы из-за этого поссорились в прошлый раз?
— Скажем так: наши отношения становились все хуже и хуже, мы зашли в тупик и в конце концов расстались. Она уехала. Это был разрыв и одновременно облегчение… Да, правда, она злилась на меня за то, что я отказывалась жить с ней на виду у всех.
— Все наладится, — утешил ее Венсан.
Минуту они слушали оглушающий концерт сверчков.
— Ты считаешь, что Пьер замешан в коррупции? — внезапно спросил проводник.
— Деньги, найденные у него в доме, свидетельствуют не в его пользу… Однако не надо забывать: он жертва.
— А деньги спрятали, чтобы сбить со следа…
— Такая версия кажется мне притянутой за уши, — промолвила Серван. — У меня не было времени поразмыслить над этим… Но возможно, скоро все прояснится. Это как большой пазл. Сейчас нам не хватает многих деталей… У тебя завтра есть клиенты?
— Группа из шести человек… Небольшая пешая прогулка по дороге, ведущей в Эспинье.
— А я хотела показать Фред озеро… Можно мне с тобой?
— Можешь даже не спрашивать, — ответил он.
Они долго смотрели на звезды, погруженные каждый в свои мысли. Так близко и так далеко друг от друга.
— Что означает Анколи? — внезапно спросила Серван.
— Горный цветок, аквилегия. Очень красивый, но очень ядовитый… Любимый цветок Лоры.
— Аквилегия, меланхолия, — прошептала Серван. — Меланхолия…
Глава 22
Серван надела форму и убрала волосы. Четырнадцатое августа, завтра для большинства праздничный день[944]. А она весь день и большую часть вечера дежурит. Впрочем, это ее не напрягает; вчера она смогла расслабиться: прогулка с Венсаном и его группой особенно удалась. И хотя проводник выглядел озабоченным, он превосходно справился со своей задачей. Есть о чем обменяться мнениями, чем утешиться. И чему поучиться.
Всегда и по-прежнему учиться.
Она спустилась во двор, где несколько жандармов, громко смеясь, что-то обсуждали. Когда Серван подошла, они резко замолчали. Сделав вид, что ничего не заметила, она поприветствовала их и направилась в дежурную часть. Выглянув из своей берлоги, Вертоли смерил ее странным взглядом. Словно видел в первый раз.
— Здравствуйте, Серван. Мне бы хотелось с вами поговорить.
Она зашла к нему в кабинет, и он предложил ей сесть, — казалось, он был чем-то очень удивлен.
— Мне бы хотелось с вами поговорить на весьма деликатную тему, — начал он. — Серван, вам надо быть внимательнее и не выставлять напоказ вашу личную жизнь…
Девушка непонимающе посмотрела на него:
— Мою личную жизнь? О чем вы говорите, старший аджюдан?
— О шумной ссоре, которая произошла у вас позавчера с… с вашей подругой.
Серван едва не упала со стула.
— Вы же знаете, — продолжал шеф, — в наших квартирах все слышно! Не звукоизоляция, а какая-то катастрофа!.. Так что должен вам сказать, сейчас мужчины только об этом и говорят… Всем, кто хочет послушать, они рассказывают, что вы… лесби.
Заледенев с головы до кончиков ног, Серван побледнела как смерть.
— Но это же чушь! — воскликнула она, вскакивая. — Это всего лишь давняя подруга, и… и мы с ней ссорились, потому… потому что она просила у меня денег, а…
— Лично я не слышал сей пресловутой ссоры. Но говорят о поистине супружеской ревности!
