— Венсан! Какой замечательный сюрприз!
Он наклонился поцеловать ее, и она крепко обняла его.
— Я очень рада, что ты заехал, — промолвила она.
— Я ездил навестить мать.
— Как ее здоровье?
— Хорошо, спасибо…
— Садись, мой милый.
Он взял стул и устроился рядом с креслом.
— Итак, Мадлен, как ваши дела?
— Как у любой старухи!.. У тебя больше нет клиентов?
— Нет, практически нет… Хотя завтра у меня группа.
— А сегодня что ты делал?
Он рассказал ей, как помогал Наде спускать ульи с горы в долину.
— Как она там после смерти Пьера?
— Постепенно приходит в себя…
— Бедняжка! Она такая милая… Одиночество никому не пожелаешь, — печально добавила Мадлен.
Она думала о Лоре, своей дочери, покинувшей их без малейших угрызений совести. Обожаемой дочери, о которой она думала день и ночь. Рана, нанесенная ее отъездом, не зажила до сих пор.
— Видишь, — продолжала она, — с тех пор как мой Жанно ушел насовсем, я ничего особенного не делаю… К тому же из-за артрита я практически не двигаюсь… Так что мне остается только сидеть у окна и смотреть, как суетятся другие… И у меня создается впечатление, что я тоже участвую в их суете! — И она лукаво ему подмигнула. — Заметь, из этого окна можно многое увидеть…
Венсан улыбнулся.
— Настоящая стратегическая позиция! Направо выход из бистро, налево Рыночная площадь… А рядом с баром почта… Люди идут отправить почту и частенько завершают свой поход в баре. Я заметила, что даже кюре из Кольмара иногда приходит сюда пропустить стаканчик… А я-то была уверена, что кюре не пьют! Разумеется, церковное вино не в счет! Он отправляет письма, а потом — оп! Идет в бар!
— Что вы сказали? — внезапно воскликнул Венсан.
Она с удивлением посмотрела на него:
— Ничего… Я всего лишь сказала, что отец Жозеф иногда заходит в бар, чтобы пропустить стаканчик…
— И он здесь отправляет письма?
— Да, я два или три раза видела, как он опускает письма в почтовый ящик…
— Когда вы его видели в последний раз? — прервал ее Венсан.
Заинтригованная реакцией зятя, она широко раскрыла глаза:
— Вчера… Он был здесь несколько раз в июле, а в последний раз вчера…
— А раньше он приезжал сюда?
— Жозеф? Нет… Прежде я не замечала, чтобы он бывал здесь… Но в чем дело, Венсан?
— Все в порядке, Мадлен… Ничего… Мне показалось это любопытным, и только.
— Ты прав, это любопытно! Ведь в Кольмаре есть почта… Конечно, если он только не разругался с тамошними служащими! Возможно, он также не хочет, чтобы его овечки видели, как он прикладывается к стаканчику!
— Возможно, — промолвил Венсан. — Мне пора идти…
— Не хочешь остаться на обед?
— Нет, спасибо, — сказал он, вставая. — У меня свидание…
— О! И как зовут твое свидание?
— Серван…
— Красивое имя — Серван. Она хорошенькая, твоя Серван?
— Очень! — Он поцеловал Мадлен в лоб. — Хорошего вечера…
— Это тебе надо пожелать хорошего вечера! — ответила она с многозначительной улыбкой.
Пока Мадлен снова задавалась вопросом, почему ее дочь оказалась такой дурой, что бросила этого мужчину, Венсан поспешил к своей машине.
Кюре! О ком он только не думал, но только не о нем.
Сев в кабину внедорожника, он схватил мобильник:
— Серван? Это я, Венсан…
— А, добрый вечер, Венсан… Как…
— Мне надо тебя увидеть! Ты все еще на работе?
— Нет, я только что вернулась домой… Но разве мы не ужинаем вместе?
— Я заеду за тобой через десять минут…
— Десять минут? — воскликнула она. — Но я же не готова!
— Не рассуждай! Через десять минут перед мини-маркетом.
* * *
Выйдя из Эдельвейса, Серван пошла вдоль дороги. Перед мини-маркетом маячил припаркованный пикап.
— Ты уже здесь? Куда идем?
— В церковь, — ответил Венсан.
— Ты хочешь на мне жениться?
— Не раньше чем наш брак свершится! — со смехом ответил он.
Они въехали в безлюдный центр деревни.
— Ты наконец скажешь, что происходит? — нетерпеливо спросила девушка.
— Я нашел нашего информатора: это кюре!
— Кюре? Но…
— Поверь мне на слово! — добавил он.
— И что ты намерен ему сказать?
— Это он должен сказать! Не я…
Они быстро добрались до церкви Кольмара, открытой, несмотря на поздний час. В стенах дома Господа никого не было, только свечи горели у ног святых. Омочив кончики пальцев в кропильнице, Серван перекрестилась.
— Скорее, идем! — тянул ее за руку Венсан.
Открыв боковую дверь, они проникли в узкий и мрачный коридор.
— Следуй за мной…
Следующая дверь привела их к ухоженному, как на картинке, саду. Несколько яблонь, ровные ряды цветов, а в самом конце роскошный огород; там виднелась фигура отца Жозефа. Он срывал овощи и аккуратно складывал их в корзину, сплетенную из ивовых прутьев.
— Добрый вечер, отец…
Священник не смог скрыть своего удивления:
— Венсан! Что привело тебя сюда, сын мой? Давно я уже не видел тебя возле дома Господа…
— Мне надо с вами поговорить, Жозеф.
Оставив свое занятие, кюре взял корзину и направился к выходу из огорода, явно не торопясь начать беседу. Открыв маленькую деревянную калитку, он вышел к посетителям.
— Отец, представляю вам Серван Брайтенбах. Она моя подруга…
Кюре многозначительно улыбнулся девушке. Подруга…
— Я вас слушаю!
Венсан заколебался. А вдруг он совершает ошибку?
— Понимаете, отец… Мне кажется, вы хотите мне что-то рассказать…
— Простите?
— Вместо того чтобы писать мне письма, лучше расскажите мне все, — произнес проводник, глядя своему собеседнику прямо в глаза.
— Я ни одного слова не понял из того, что ты мне сказал!
— Я думаю, ложь — это грех, отец…
На лице священника не отразилось ни капли раскаяния, и Венсан понял, что партия еще не выиграна.
— Это ты будешь говорить мне о грехе? — промолвил кюре с улыбкой. — Впрочем, ты неплохо разбираешься в этом предмете!
— Послушайте, отец, я знаю, что вы автор анонимных посланий, и думаю, что пора нам все рассказать…
Священник снял свои большие очки, и его проницательный взгляд заставил Серван вздрогнуть. Служитель церкви был худощав, среднего роста и практически лыс. Девушка попыталась определить его возраст, но не смогла.
— О каких таинственных посланиях ты говоришь? — спросил Жозеф, протирая сутаной очки.
Венсан глубоко вздохнул, пытаясь сохранить спокойствие:
— Почему бы не сказать нам правду, Жозеф? Теперь, когда вы уже начали, может, лучше пойти до конца?
— До конца чего?
Проводник сжал зубы и уставился в небо, словно надеялся там найти поддержку. В небе собиралась гроза, так же как и в его голове.
— Отец мой, — внезапно произнесла Серван, — мы вам не враги…
— У меня нет врагов, дочь моя! Меня окружают только несчастные заблудшие люди!
— Довольно! — воскликнул Венсан. — Хотите, чтобы мы сами разобрались? Хорошо, мы готовы это сделать… Но нам надо знать конец истории!
Кюре пристроил на нос очки, и зрачки его тотчас исчезли за толстыми квадратными стеклами. Он продолжал им улыбаться, но в его улыбке сквозило презрение. Загадочное и непонятное.
— Терпение относится к тем качествам, которым вам явно следует запастись, — произнес кюре.
— Терпение? — повторила Серван. — Но речь идет о преступлении! Как вы можете говорить о терпении!
— Преступления совершаются ежедневно, дочь моя!
— Довольно валять дурака! — вспылил Венсан.
— Я не скажу вам ничего, — подытожил кюре, поднимая свою корзинку. — Сегодня вы все расплачиваетесь за совершенные вами грехи, и вам придется пострадать, чтобы докопаться до истины…
Венсан с угрожающим видом двинулся на него, но кюре не отступил ни на сантиметр.
— Вы мне осточертели с вашими назиданиями! Вы сейчас же расскажете то, что знаете, иначе я стану гораздо менее почтителен!
