– Но это же безумие… Так нельзя.
– По мнению предыдущего правительства и множества выдающихся специалистов по конституции, можно. Прошу, Д’Аморе. На сей раз мы постараемся тебя выслушать.
Д’Аморе прочистил горло:
– Как вы знаете, господин премьер-министр, большинство жертв трагедии в Венеции работали в благотворительном фонде «Care of the World» – для друзей просто «COW».
– Давайте обойдемся без азбучных истин, – холодно ответил премьер. – Убийцами были четверо членов ДАИШ, обученных в Сирии, под командованием человека, называющего себя Леонардо Бонаккорсо.
Д’Аморе и глазом не моргнул:
– К сожалению, нет. Информация, о которой вы говорите, сфальсифицирована.
У премьер-министра отвисла челюсть.
– Постойте. Вы хотите сказать, что это ложь?
– Да.
– И кто же сфальсифицировал эту информацию? – Он снова оглядел присутствующих.
«А сам-то не смекаешь?» – подумал Сантини, дергая себя за усы.
– Человек, совершивший массовое убийство, не принадлежал к джихадистским организациям, – продолжал Д’Аморе. – Халифат, как обычно, взял ответственность за теракт на себя, присвоив чужие заслуги. И для разнообразия мы не стали оспаривать это заявление.
– Все разведагентства подтвердили достоверность их слов. Члены группировки уже находились в розыске в половине стран мира… – сказал премьер-министр.
Начальник полиции – лысый коренастый мужчина лет шестидесяти с толстыми, как сардельки, пальцами – причмокнул губами: все это начинало ему досаждать. Их с Сантини не связывала взаимная любовь, но они вынужденно друг друга поддерживали.
– Боюсь, что нет. Это были педофил, серийный насильник, частично съевший своего соседа, спившийся бывший полицейский и мужчина, утопивший жену в кипятке. И никто из них не был мусульманином.
– А Бонаккорсо? Разве он не иностранный боевик?
– Насколько мы знаем, он может оказаться хоть голубой феей.
– Большая часть иностранных разведслужб приняла предоставленную нами информацию на веру. Другие нам помогли, – сказал Ди Марко. – А что касается Бонаккорсо, то в теракте он не участвовал. Он прибыл на место позже вместе с госпожой Каселли и убил всех членов группировки, которые встретились ему на пути, кроме основателя «COW» Джона ван Тодера. Мы считаем, что его с ними ничто не связывало и он работал на какую-то иную организацию, цели которой еще предстоит установить. Наше текущее расследование, требующее максимальной конфиденциальности, касается главным образом его.
– Но Торре-то Бонаккорсо похитил или нет? – спросил побледневший премьер-министр у Коломбы. – Или и это тоже выдумки?
– Данте похитил он, господин премьер-министр, – впервые заговорила Коломба. – Но не для Исламского государства.
– А для кого?
Коломба процедила, стиснув зубы:
– Хотела бы я это знать.
– Американцы знают правду? – прошептал премьер. – Знают? А русские?
Проигнорировав неодобрительный взгляд Ди Марко, генерал карабинеров закурил сигару.
– Господин премьер-министр, вот вам мой совет: ни с кем это не обсуждайте. Я так и поступаю, а я никогда не ошибаюсь.
Лицо политика побагровело.
– Четверо извращенцев не могли совершить массовое убийство. В одиночку, без поддержки!..
– Вы правы, поддержка у них была. Даже больше чем поддержка. Кое-кто завербовал их и организовал. – Д’Аморе достал из лежащей перед ним папки фотографию трупа и бросил ее премьеру. Это была израненная, залитая кровью миниатюрная женщина в кислотно-зеленом платье. На лице ее застыла улыбка. – Она.
7
О том, кем была эта женщина, Сантини узнал в день, когда последовал за Ди Марко в казарму Маттер сразу после массового убийства. К его изумлению, полковник провел его через кухни в просторную холодильную камеру, находившуюся под охраной сотрудников спецслужб. Среди подвешенных к потолку говяжьих туш лежал мешок для трупов, а в нем – женщина лет сорока с восточным разрезом глаз и легкой улыбкой на губах.
«Она называла себя Гильтине, – сказал тогда Ди Марко. – В детстве она была политической заключенной в украинской тюрьме, которую прозвали Коробкой. Она действовала по личным причинам».
Сантини снова посмотрел на окоченевшее тело женщины.
«Значит, гребаный ИГИЛ здесь ни при чем. Каселли была права».
«Боюсь, что так».
«И когда вы намерены сделать эту информацию достоянием общественности?»
«Когда она перестанет быть полезной».
«Полезной кому?»
«Нашей родине. В настоящий момент это тайна, известная единицам».
«Среди которых и я».
Ди Марко посмотрел ему прямо в глаза, и Сантини понял, что в этот момент решается его судьба.
«Есть такой фильм под названием „Бойцовский клуб“. Видели?» – спросил его полковник.
«Очень давно».
«Помните первое правило бойцовского клуба?»
«Никому не рассказывать о бойцовском клубе. Второе правило то же».
Ди Марко кивнул.
«Тогда добро пожаловать в наш бойцовский клуб».
Сантини закурил и снова прислушался к беседе. Говорил премьер-министр, начавший походить на контуженного боксера:
– Но почему… Как связаны с этой Гильтине мы?
– Никак. Ей нужен был основатель «COW», – сказал Д’Аморе, показав ему снимок старика с длинными седыми волосами и застывшей гримасой ужаса на загорелом лице. – Которого на самом деле не звали Джоном ван Тодером, и он был русским, а не южноафриканцем. Его настоящее имя – Александр Белый, и он преступник времен холодной войны, советский эквивалент Менгеле. Он занимался политическими заключенными для КГБ. Сотни людей по его распоряжению навсегда исчезли в украинской психушке под названием Коробка. Целые семьи, включая детей. Одной из этих детей была женщина, осуществившая массовое убийство.
– Господи боже, – сказал премьер-министр. – Она убила сорок девять человек только из-за него? Людей, которые посвятили жизнь благотворительности…
Сантини услышал, как начальник полиции подавил смешок.
– Фонд «COW» тоже был не тем, чем казался, – почти с сожалением сказал Д’Аморе. – Благотворительность была лишь прикрытием для сети частных военных компаний, которые основал Белый в своей новой жизни. Фонд отмывал деньги и пользовался прикрытием гуманитарных миссий, чтобы переправлять оружие и людей в страны, против которых введено эмбарго.
– Но почему вы ничего не сказали? Вы должны были доложить об этом преступнике!
Сантини вздохнул. Головная боль сводила его с ума.
– Господин премьер-министр, многие частные военные компании, работавшие на «COW», сотрудничали со странами-союзниками, – устало сказал он. – Никто не хотел развязать Третью мировую. Каселли, продолжи, пожалуйста.
Коломба немного смущенно встала и начала свой рассказ, ни словом не обмолвившись о Томми и о том, что перед тем, как похитить Данте, Лео назвался его братом. Так же как ранее полковнику Ди Марко, она объяснила премьер-министру, что заинтересовалась Меласами, когда Лупо советовался с ней по поводу двойного убийства. Однако насчет Бонаккорсо она почти не соврала.
– Я познакомилась с ним после одной перестрелки, и он притворился, что хочет помочь мне в расследовании, хоть меня и отстранили, – сказала Коломба. – Мы вместе реконструировали действия Гильтине в Италии и вместе отправились в Венецию – к сожалению, слишком поздно, чтобы понять, что там в это время происходило. С нами был также Данте Торре, который оказал огромное содействие расследованию. Почему Лео его похитил, я не знаю. Не знаю я и почему он спрятал Данте в Римини. Я нашла его случайно, мне просто повезло.
Казалось, Коломба все еще слышит голос Лео на другом конце провода. Она вспомнила, как он улыбался, вспарывая ей живот, – ту же улыбку она видела в его отражении в поезде. Почувствовав, что к горлу подкатывает тошнота, она снова села.
Погрузившийся в мрачные раздумья премьер-министр слушал ее доклад вполуха.
– Значит, вы все были заодно, все скрывали правду, – сказал он, когда Коломба закончила свой рассказ. – Полиция, карабинеры, секретные службы. И даже члены предыдущего правительства. Это… отвратительно.
