ключи Царства Небесного», — перевёл он про себя.
Юрген знал, что каждая из этих золотых букв была высотой в два метра. То, что снизу они казались такими ничтожно малыми, снова и снова напоминало ему о колоссальных, почти неправдоподобных размерах храма. Собор был настолько исполинским, что Юрген утратил всякое чувство расстояний и соотношений. Едва войдя внутрь, он надолго замер у порога, не в силах оторвать взгляд. Богато украшенные орнаментами арки сводов центрального нефа парили на высоте сорока пяти метров — и всё же казалось, что он стоит под открытым небом.
Он свернул налево и опустился на деревянную скамью в боковом нефе, перед одним из алтарей. В то утро здесь было оживлённо. Небольшие стайки людей семенили вслед за экскурсоводами. Другие застывали поодиночке или парами перед драгоценными статуями и полотнами, поражённые до немоты, и устраивали настоящие грозы вспышек. По мраморному полу степенно проходили мужчины в чёрном — такие же, как он сам. По лицам их Юрген угадывал: здесь они чувствуют близость к своему Господу.
Он откинулся на спинку скамьи и позволил великолепию собора воздействовать на него — спокойно, без спешки. Но, в отличие от большинства окружавших его священнослужителей, его мысли в этот миг вращались не вокруг Бога.
Он сделал решающий шаг.
Некоторые члены братства прибыли в Рим раньше него, однако занимали незначительные посты. Он же в этот день должен был приступить к обязанностям высокопоставленного сотрудника нового ведомства. Изначально епископ Френцен намеревался назначить его секретарём в Ватиканский банк, и Юрген уже почитал это невероятной удачей. Но когда епископ Беннинг незадолго до отъезда в Рим сообщил ему, что сам Папа определил его в новую ватиканскую службу финансового надзора, он едва мог поверить своему счастью. Лично от Папы Климента XV он получит полномочия проверять финансовое состояние отдельных администраций.
И он будет их проверять.
Так он оказался на месте, бесценном для братства. Даже его заклятый соперник Фридрих фон Кайпен передал через связного поздравления — и это доставило Юргену особое, острое удовлетворение. Бросив взгляд на наручные часы, он поднялся и пересёк собор в направлении заднего выхода, то и дело уклоняясь от туристов, которые, словно загипнотизированные, устремляли взгляды к потолку или к очередному художественному шедевру, совершенно не замечая, что творится под ногами.
Выйдя наружу, он прошёл мимо нескончаемой толпы, которая, точно пёстрая толстая змея, тянулась к собору Святого Петра. Повернув направо, он двинулся под колоннадами к боковому входу в Ватикан — в нескольких шагах от Кампо-Санто-Теутонико, исторического немецкого кладбища.
Молодой швейцарский гвардеец пропустил его, едва Юрген предъявил письмо от доктора Райнэрта, руководителя Кампо-Санто. Встречу устроил епископ Беннинг: Райнэрт был родом из Трира и должен был помочь Юргену освоиться в первые дни ватиканской жизни.
Минуту спустя Юрген протиснулся через маленькую кованую калитку в высокой стене и оказался на кладбище, которое с его яркими цветниками, строгими кипарисами и развесистыми пальмами куда больше напоминало тропический сад, нежели место последнего упокоения. На протяжении веков здесь находили вечный покой прелаты и аристократы, художники и паломники. При небольшой церкви, в чьей интимной тишине группы верующих могли совершать богослужение, не потревоженные туристическим потоком, это место — признанное экстерриториальным по Латеранскому договору 1929 года — давно стало негласной точкой встреч для «немецких римлян» и гостей из немецкоязычных стран.
Юрген на мгновение остановился, наслаждаясь тишиной. После давки в соборе Святого Петра здесь и впрямь чувствовался другой мир. Его взгляд скользнул по выветрившимся надгробным плитам с немецкими надписями, задержался на памятных табличках в обрамлении пёстрой зелени — и наконец устремился к двухэтажному зданию, пристроенному под прямым углом к маленькой церкви. За одним из окон второго этажа мелькнуло смутное движение. Он сделал несколько шагов вперёд и различил тёмный силуэт, возившийся с оконной задвижкой.
Пожилой мужчина с серебристо-седыми волосами высунулся наружу и помахал ему.
— Момент! Я спущусь и открою вам дверь.
Минуту спустя тот же мужчина в чёрном, дружелюбно улыбаясь, протянул Юргену руку.
— Добро пожаловать в Рим, господин Денгельман. Я — Гюнтер Райнэрт. Надеюсь, дорога прошла без затруднений?
— Благодарю, всё прошло отлично. — Юрген широким жестом обвёл кладбище. — У вас тут настоящий маленький рай.
Доктор Райнэрт посмотрел на него с лёгкой странностью во взгляде.
— Но ведь именно это нас и ждёт после смерти. Рай. Разве не так?
Под взглядом этих живых серых глаз Юргену вдруг стало не по себе. Что-то внутри предупреждало его: будь осторожен.
— Да, конечно, — произнёс он быстрее, чем намеревался.
Ещё две-три секунды Райнэрт изучал его лицо, затем медленно кивнул — словно ответ его удовлетворил. Он положил Юргену руку на плечо и мягко направил его вперёд, другой рукой указывая на открытую дверь.
— Прошу, проходите.
Единственной роскошью в тесном кабинете доктора Райнэрта был книжный шкаф во всю стену, уставленный толстыми томами, большей частью в кожаных переплётах. Напротив письменного стола — явно слишком громоздкого для этой комнаты — вокруг низкого деревянного столика теснились три старомодных мягких кресла. Опускаясь в одно из них, Юрген поймал себя на мысли: работать в такой тесноте он бы не смог. Ему стало любопытно, неужели во всём здании не нашлось комнаты попросторнее.
Райнэрт сел напротив.
— Итак, господин Денгельман, для вас начинается новый этап служения Церкви. Большинство священников считают призыв в Рим большой честью. Как вы сами к этому относитесь?
Снова этот странный взгляд — испытующий, почти выжидательный, источающий едва уловимое превосходство. Юргена опять посетило смутное чувство, что этого человека стоит опасаться, хотя объяснить почему он бы не смог. Тем не менее он сумел улыбнуться.
— Разумеется, это большая честь, и я не уверен, что заслужил право быть здесь. Но с Божьей помощью постараюсь достойно исполнить новую задачу — во благо Церкви.
Райнэрт кивнул, будто именно такого ответа и ожидал.
— Во благо Церкви, да. Епископ Беннинг позаботился о том, чтобы вас здесь уже знали как финансового эксперта. Ваше имя в последнее время всплывает всякий раз, когда речь заходит о денежных вопросах, — и это было лишь делом времени, когда вас вызовут. Должен признаться, в финансовых делах я понимаю ровно столько, сколько необходимо мне как руководителю Кампо-Санто. На мой взгляд, главная задача духовного лица — не добывать деньги и не управлять ими.
Он сделал короткую паузу, давая Юргену возможность возразить. Когда тот лишь ответил намеренно нейтральным взглядом, Райнэрт продолжил:
— Но, разумеется, финансами Церкви тоже кто-то должен управлять. Как
