ни хорони, имеют свойство оживать в самый неподходящий момент.
Я это помню и знаю.
Но пока не хочу думать о таком.
Меня накрывает волнами от одного только присутствия Сирены. От воспоминаний нашего краткого совместного прошлого, пусть счастливых моментов там и было до убогого мало. Но я их ценил, и Сирена тоже.
– Поговори с родителями, если нужны подробности, – советую я, желая соскочить с темы. – Они посвящены в следствие, а я не знаю чего-то больше, чем они.
– На черта ты тогда притащился сюда?
– А ты?
Отвечать вопросом на вопрос – удел неудачников, к каким не хотелось бы себя причислять, но мой честный ответ будет уместен только при одном исходе – если он совпадает с ответом Сирены. Иначе все через секунду превратится в ненужную драму.
Я напряжен, ожидая ее реакции. Сосредоточенно рассматриваю ноги девушки, как будто озабоченный школьник, лишь бы не смотреть ей в лицо.
Но на самом деле я гребаный трус – в который раз перевешиваю на Сирену решение нюанса в виде нас двоих здесь, и, как это называется, чтобы самому не взять на себя ответственность.
Так и есть: я опять, как мазохист, хочу, чтобы девушка послала меня к черту. По факту я не заслуживаю даже того, чтобы находиться рядом с ней, и мы оба понимаем это. Но эгоист во мне желает верить в чудо, мол, каким-то образом Сирена еще раз закроет глаза на мое предательство и даст нам шанс.
«Я тот самый больной ублюдок, который постоянно делает больно девушке, но всегда надеется, что она его простит снова. И снова».
– Поцелуй меня.
Что?
Я не до конца осознаю просьбу Сирены, поэтому задаю вопрос, чтобы оттянуть время и проверить – мне не показалось?
Выражение лица Сирены не дает мне никаких подсказок: ее глаза спокойны, губы расслаблены – она их не теребит, не заминает зубами.
«Боже».
Теперь мне не нужно повторного ответа – я боюсь, что Сирена передумает, – я наклоняюсь к этим губам и мгновенно прикасаюсь своими.
Фоном долбят мысли – какой именно поцелуй она хочет? Нежный? Страстный? Или дружеский, в щеку? Что за этим стоит?
Но мне плевать – я как изголодавшийся зверь, которого поманили костью, а он уже с аппетитом смотрит на руку дающего. Меня ничто не остановит – я притягиваю Сирену к себе. Наши бедра соприкасаются, вызывая немедленный стояк, который уже не хочет анализировать ситуацию, которому плевать, что его хозяин – мудак. Ему главное – эта прекрасная девушка, которая не отстраняется от меня. Которая приоткрывает губы, позволяя моему языку проникнуть внутрь, требовательно исследовать ее изнутри. Грубо ласкать, дразнить, забирать.
В груди Сирены рождается хриплый стон, который вибрацией отдается в наших телах. Я ощущаю, что и ей нравится происходящее, хотя, как ни странно, она даже толком не отвечает на поцелуй, а просто принимает мой язык.
Вдруг она прерывает все и, отстранившись, смотрит на меня затуманенным взглядом. Ее помада смазана, а я впервые ощущаю во рту ее малиновый привкус.
Мне мало, мало, мало.
Мне хочется стонать от разочарования.
Сейчас я не окутываю себя никакими цепями и готов кинуть мир к ногам Сирены, сказать все, что она заслужила услышать, – и, наверное, впервые в жизни я буду настолько искренен. Потому что, черт побери, я люблю эту девушку своей извращенной любовью. И завишу от нее. И нуждаюсь в ее прежних чувствах.
Меня раздирают два желания: заняться с ней сексом и пасть ей в ноги со своими признаниями и извинениями. Разве что я не могу выбрать очередность этих двух вариантов.
– Хирш, – шепчет Сирена, пока что сохраняя между нами небольшую дистанцию, что буквально раздирает меня на части с новой силой. – Ты же понимаешь, что ты ублюдок?
– Да. – Я не вру – Сирена права. – Но я ублюдок, который…
«Любит тебя».
Сирена не дает мне договорить и стремительно придвигается ко мне, приподнимается – и уверенно садится на мои вытянутые на земле ноги.
Если до этого момента она еще могла сомневаться в моем желании, то сейчас своей промежностью способна самостоятельно удостовериться, как мой член рад ее присутствию даже через нашу одежду. Сирена, ощущая это, пытается взять инициативу на себя – и продолжает наш прервавшийся поцелуй, уже сама орудуя язычком.
Нет, это не будет игрой кого-то одного или соревнованием, я включаюсь в процесс, сплетая наши языки, отчего Сирена повторно издает грудной стон.
Я запускаю руку в ее волосы, но, даже не чувствуя в прядях привычных кудряшек, ловлю наркоманский приход от происходящего. Это мое, все мое, родное. Прижимаю задницу Сирены ближе к паху, делая пару движений бедрами, и меня словно пронзает электричество.
Девушка принимает и разделяет мою ласку. Не прерывая поцелуя, начинает плавно тереться о меня.
«Невероятно».
Я спускаюсь губами пониже и начинаю облизывать языком ее тонкую шею, а руки уже тянутся к бедрам Сирены, и я замечаю, как они покрываются мурашками. Не от холода – несмотря на то, что солнце зашло, на улице по-летнему тепло, если не душно. Или, возможно, нам обоим горячо друг от друга, как в полуденный зной.
Не встретив сопротивления, я забираюсь руками выше, но узкая юбка девушки мешает маневрам – я могу лишь добираться пальцами до краев ее трусиков и слегка поглаживать Сирену, заставляя девушку издавать мучительные короткие стоны вперемешку со сбитым дыханием.
Нам этого чертовски мало.
Она не выдерживает первой и снова, мучительно отстранившись от меня, приподнимается, чтобы стянуть с себя ненужную вещь. Когда я хочу помочь ей, она бьет меня по рукам – и я понимаю, что сейчас все решает только она.
Все, что сегодня произойдет или не произойдет, будет зависеть исключительно от Сирены. Я могу лишь ждать от нее чуда. Я в позиции подчиненного, находящийся между ее расставленных надо мной ног. Такого у меня еще не было ни с кем другим, я и не допускал подобного, я привык решать в такие моменты. Но мне неожиданно нравится быть в такой позиции, потому что инициативная Сирена – это сексуальнее, чем все, что я видел в жизни.
Вместе с юбкой на траву падают ярко-розовые трусики девушки.
Это выглядит как подарок судьбы, который не заслужил, не надеялся, но мир неожиданно дал мне шанс в виде Сирены.
Я тянусь к своим брюкам, но девушка прерывает меня повелительным голосом:
– Сними пиджак и… подложи под себя. Под нас.
Ее властные приказы действуют возбуждающе, у меня нет причины, чтобы не ввязаться в игру и
