Алисé вспомнила, что рассказывал ей Казимир о теории отца.
— Душа моей матери?
— Приблизительно.
— Значит, ты… спасение?
— Можно и так сказать.
Алисé смотрела на неё в упор и произнесла следующую фразу так, будто говорила сама с собой, в трансе:
— Ты — противоядие от кровавого тумана, от громил и всех остальных монстров, выпущенных на волю Сомнакуляром.
К её изумлению, Хелен покачала головой.
— Нет!
— Нет?
Хелен весело рассмеялась.
— Я знаю, что думал Йорг. Над чем он работал. И он был прав в том, что я перешла из головы твоей матери в твоё сознание — в момент твоего рождения.
В момент маминой смерти!
— Но я не противоядие от монстров, как их определял твой отец.
— А что тогда?
Несмотря на солнечные лучи, согревавшие кожу, Алисé вдруг стало холодно.
— Видишь ли, дорогая, вы пребываете в чудовищном заблуждении. Вы думаете, что все существа снаружи — те, что убили твоих друзей, похитили Нико и заманили тебя в канализацию, — это ИБИ, которую можно сдерживать ловцами снов и уничтожить огнём. Но это не так. Не мы — те, кого вы называете паразитами, существами, монстрами или демонами, — являемся искусственным биологическим интеллектом на этой планете.
— А кто? — спросила Алисé, окаменев от страха услышать ответ, который не хотела знать.
— Вы. Люди.
Хелен посмотрела на Алисé бесконечно печальными глазами.
— Да, и ты тоже, родная. Ты тоже создана искусственно, Алисé!
ГЛАВА 69.
Это сон. Наверняка сон. Я всё ещё ношу эти очки, у меня нет сил сорвать их с головы, и потому я вижу эти миражи.
Всё указывало на это. Внезапно наступившая весна — хотя Алисé полагалось лежать где-то внизу, в канализации. Совершенно бредовая речь этой женщины, похожей на её мать, но утверждающей, что она — существо, жившее у неё в голове.
И всё же Алисé чувствовала: Хелен — или как бы ни называлось это создание — говорит правду.
— Нет, милая, ты не спишь! Ты проснулась. Очнулась после того, как освободила меня и я наконец вырвалась из тюрьмы твоего сознания. Я не искусственно созданный биологический интеллект, внедрённый в тебя, чтобы причинить тебе вред. Всё ровно наоборот!
Алисé прижала обе ладони к лицу, ущипнула себя за щёку, пытаясь проснуться, но боль не дала ничего, кроме громкого стона.
— Это же безумие! — крикнула она Хелен.
— К сожалению, нет, — спокойно ответила та. — Я понимаю, тебе трудно это осмыслить, поэтому постараюсь объяснить как можно проще. Вы считаете, что люди — коренной народ. Автохтоны, заселившие мир как первый разум. Но это не так. Первые — мы. Мы, Айрены, были на этой планете за миллионы лет до вас.
Айрены? Как Айра из моей игры?
— Мы — бестелесные существа. Души, как вы стали нас потом называть. Подобно тому как вы, люди, веками грезили о полёте, мы мечтали обрести тело. Около семи миллионов лет назад мы начали экспериментировать. Создали первый прототип прямоходящего существа.
Прошло очень много времени, прежде чем Homo habilis стал первым наброском, способным ловко обращаться с орудиями. Долго он служил нам оболочкой — вплоть до Homo erectus, около миллиона лет назад.
То, что вы называете эволюцией, было нашей работой по усовершенствованию. Пока однажды мы не совершили роковую ошибку.
— Какую? — вырвалось у Алисé.
— Около трёхсот тысяч лет назад мы создали Homo sapiens. И тем самым подписали себе приговор.
Хелен глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Это ирония судьбы: сегодня вы, люди, боитесь созданного вами же искусственного интеллекта. Боитесь, что роботы выйдут из-под контроля и захватят власть над миром. Так вот — именно это произошло с нами. Вы, люди, благодаря нам стали настолько умны и сильны, что сумели запереть нас — в телах, которые мы сами для вас создали.
Ваш мозг, ваш разум стал нашей тюрьмой, из которой не было выхода. Пока твой отец не нашёл ключ от темницы внутри вашего сознания.
— Очки!
— Сомнакуляр — совершенно верно. Он распахнул шлюзы и выпустил некоторых из нас на свободу. Точно так же, как сегодня ты освободила меня!
Алисé покачала головой.
— С чего мне тебе верить?
Хелен — женщина, которую Алисé так хотела бы считать своей матерью, — сказала:
— Вместо ответа я хочу, чтобы ты задала себе два вопроса. Первый: если эта планета — ваш родной дом, почему вы её уничтожаете? Зачем вырубаете леса, опустошаете океаны, перегреваете климат и даже ведёте войны друг против друга — будучи одним видом? Венцом творения, как вы сами себя величаете?
Хелен откинулась на спинку стула и посмотрела Алисé прямо в глаза.
— Ответ прост: потому что это не ваша планета. Потому что вы — паразиты в экосистеме, которая вам не принадлежит и в которой у вас нет никакой функции.
Алисé сглотнула.
— А второй вопрос?
— О, он — решающий. Вы, люди, задаёте его с того самого мгновения, как мы вас создали. Он принимает тысячи обличий. Иногда вы спрашиваете: зачем я существую? Или: кто мой создатель? Есть ли Бог? Чаще всего он сводится к вопросу вопросов: в чём смысл жизни?
И вы можете сколько угодно исследовать, строить церкви, заполнять библиотеки философскими трудами, покорять космос, заниматься фундаментальной наукой — вы никогда не постигнете смысл своего существования.
Потому что вы — не творение всеведущего Бога. Не результат научно объяснимых случайностей, уходящих корнями за горизонт Большого взрыва. Вы — искусственно созданный нами биологический интеллект.
И теперь, после всех веков, за которые вы сначала заточили нас, а потом забыли о нас в тюрьме собственного разума, наконец пришло время.
— Для чего?
— Для того, чтобы мы, Айрены, вернули себе место коренного народа этой планеты. За все эти годы мы изучили вашу конструкцию. Теперь мы способны принимать любой облик, какой пожелаем. И мы освободим эту планету от вас — раз и навсегда!
После этих слов небо над Алисé потемнело. Цветы и бабочки исчезли, аромат полевого луга сменился тошнотворным зловонием канализации — в которую сад отеля «Де Виль» превратился в одно мгновение.
— Помогите! — попыталась закричать Алисé, но рот заполнила пена.
И она поняла: она больше не сидит на стуле за столиком бистро. Она вообще нигде не сидит.
Она висит.
Рядом с Нико, на бетонной опоре. Подвешенная и крепко спелёнатая в нестерпимо смердящем коконе.
ГЛАВА 70.
Марвин.
Час истёк.
Почему так долго?
Следуй он указаниям Алисé — давно бы уже шагал пешком обратно к отцу. Но с какой стати ему её слушать? С какой стати вообще кого-то слушать? Куда это его до сих пор приводило?
Вместо этого Марвин забрался на большой валун у ограды и не отрывал бинокля от фойе. Но пока ничего не происходило. Ни Алисé. Ни монстра. Ни тех типов, которым принадлежал фургон, ни Казимира. Абсолютно ничего.
У фольксвагеновского автобуса он оставаться не захотел — вокруг всё было залито кровью. Но если небо потемнеет ещё больше и пойдёт дождь, придётся вскрыть фургон и укрыться внутри. Благо в этом деле он был профессионалом.
Марвин растёр руки, пытаясь согреться. Его знобило. Куртку он, к несчастью, забыл в кабинете Казимира.
Спустя какое-то время он снова поднёс бинокль к глазам — и на этот раз не зря.
ГЛАВА 71.
Алисé.
Боль растекалась по всему телу. Такое ощущение, будто её подвесили на двух мясницких крюках.
Вместе с пеной в рот, а затем в трахею протиснулось нечто скользкое, похожее на щупальце. Впрочем, эта штука, похоже, обеспечивала ей дыхание — вопреки всем страхам, она не задыхалась.
