Слоан демонстративно проигнорировала последний вопрос.
– Я подумала, тебе не помешает отвлечься.
Я плюхнулась на кровать.
– У тебя нет статистики порадостнее?
Слоан задумчиво нахмурилась.
– Зверушки из воздушных шариков подойдут?
О господи!
– Те, кто показывает трюки с шариками, страдают от внутриглазных кровотечений чаще, чем другие артисты цирка.
– Слоан, внутриглазные кровотечения – это не радостно.
Она пожала плечами.
– Если бы у тебя был воздушный шарик, я бы сделала тебе таксу.
Еще несколько дней, и я добровольно сдамся субъекту. Кто бы мог подумать, что остальные прирожденные примут указание Бриггса, что меня нельзя оставлять одну, настолько всерьез? Дин и Майкл едва могли терпеть присутствие друг друга в одной комнате, но, как только я выходила из спальни, один или оба поджидали меня. Ситуация стала бы еще более неловкой, если бы Лия не соблаговолила держаться подальше.
– Тук-тук!
Ненадолго хватило ее доброй воли.
– Что тебе надо? – спросила я ее, не пытаясь подсластить свои слова.
– Ой, какие мы сегодня нервные.
Если бы взгляд мог убивать, Лия уже лежала бы на полу, а меня бы судили за убийство.
– Я предполагаю, – сказала Лия с интонацией человека, который делает невероятно щедрое предложение, – что ссора с Дином из-за его отца не была в полной мере твоей виной, и, поскольку эта история с волосами в коробке, похоже, дала ему новую цель в жизни, я больше не считаю себя обязанной делать твою жизнь ужасной.
Я не знала, что на это ответить.
– Спасибо?
– Я подумала, тебе не помешает отвлечься. – Лия улыбнулась. – Если чем я и владею идеально, так это искусством отвлечь.
В последний раз, когда я позволила Лие диктовать нам планы, я поцеловала Дина и Майкла меньше чем в течение суток, но прошло уже три дня домашнего ареста и статистики о таксах, так что терять было нечего.
– И как именно ты предлагаешь отвлечься?
Лия бросила мне на кровать сумочку, я открыла ее.
– Ты ограбила магазин косметики?
Лия пожала плечами.
– Мне нравится краситься, а ничто другое не позволяет отвлечься так, как изменение внешности. Кроме того… – Она сунула руку в сумочку и достала помаду. Озорно улыбаясь, она сняла колпачок и повернула тюбик: – Это явно твой цвет.
Я посмотрела на помаду. Темная – что-то среднее между красным и коричневым. Слишком сексуальный для меня… и странно знакомый.
– Что скажешь? – На самом деле Лия не ждала ответа.
Она подтолкнула меня, заставив сесть на кровать. Наклонилась ближе, вторгаясь в мое личное пространство, заставила меня запрокинуть голову. А потом провела помадой по моим губам.
– Салфетку! – рявкнула она.
Слоан подала ей бумажную салфетку, дурашливо ухмыляясь.
– Промокни губы, – приказала Лия.
Я промокнула губы.
– Я знала, этот цвет тебе подойдет, – сообщила мне Лия, явно довольная собой. Не говоря больше ни слова, она занялась моими глазами. Когда она наконец закончила, я оттолкнула ее и подошла к зеркалу.
– Ох, – невольно произнесла я. Голубые глаза казались очень большими. Ресницы подчеркнуты тушью, темные губы на фоне фарфоровой кожи.
Я так похожа на маму: черты лица, то, как они складывались в цельный образ, – все.
Синее платье. Кровь. Помада.
В моих мыслях промелькнуло несколько сменяющих друг друга картин, и я внезапно отчетливо поняла, почему цвет этой помады показался мне таким знакомым. Я повернулась к кровати и порылась в сумочке в поисках помады. Перевернув ее, я увидела название цвета.
«Алая роза» – произнесла я, сглотнув после того, как выговорила эти слова, и повернулась к Лие. – Где ты ее взяла?
– Какая разница?
Я сжала тюбик так, что побелели костяшки пальцев.
– Где ты взяла это, Лия?
– Почему ты хочешь знать? – Она ответила вопросом на вопрос, скрестив руки на груди и рассматривая ногти.
– Просто хочу, ладно? – Я не могла рассказать ей больше, да я и не обязана объяснять. – Пожалуйста, скажи!
Лия собрала косметику с кровати и направилась к двери. Она улыбнулась мне фальшивой улыбкой.
– Купила, Кэсси, за деньги. В рамках нашей прекрасной капиталистической системы. Довольна?
– Этот цвет… – начала я.
– Это популярный цвет, – перебила Лия, – если пообещаешь Слоан растворимого кофе, она, наверное, скажет тебе, сколько миллионов тюбиков этого цвета продается ежегодно. Серьезно, Кэсси, не спрашивай, а просто скажи спасибо.
– Спасибо, – тихо ответила я, но невольно ощутила, будто вселенная смеется надо мной, и я не могла не опустить взгляд на тюбик в моей руке. Снова и снова я думала о том, что когда-то знала человека, который тоже был неравнодушен к «Алой розе». Моя мама.
Ты
– Сиди тихо.
Девушка хнычет, ее глаза заполняются слезами, она вцепилась в путы. Ты даешь ей оплеуху, и она падает на землю. Это не приносит никакого удовлетворения.
Она не Лорелея.
Она не Кэсси.
Она даже не удачная имитация. Но тебе нужно что-то сделать. Тебе нужно показать тем, кто сомкнул ряды вокруг Кэсси, что произойдет, если они будут стоять между тобой и тем, что тебе принадлежит.
– Сиди тихо, – повторяешь ты снова.
На этот раз девушка подчиняется. Ты не убиваешь ее. Ты даже не режешь ее.
Пока еще нет.
Глава 30
Я проснулась поздно, косые лучи солнца уже проникли в окно спальни. Слоан не было видно. Быстро осмотрев коридор, я незаметно пробралась в ванную и заперла дверь. Уединение. Временное.
Я задернула ширму так, чтобы она закрыла всю ванную. Движением руки включила душ, как можно горячее. Звук воды, которая стучала по керамической ванне, успокаивал и гипнотизировал. Я опустилась на пол, подтянув колени к груди.
Шесть дней назад серийный убийца вступил со мной в контакт, и моя первая реакция – забраться ему в голову, спокойно и хладнокровно. Но когда мои губы оказались накрашены тем же цветом, что носила мать, я не выдержала.
«Это была случайность, – сказала я себе, – ужасная, нелепая, несвоевременная случайность, что через несколько дней после посылки от убийцы, который напал на мою мать, Лия заставила меня выглядеть как она».
«Это популярный цвет. Просто скажи спасибо».
Воздух вокруг меня заполнялся паром, и это напомнило мне, что я впустую трачу горячую году – смертный грех в доме, где живут пятеро подростков. Я встала и протерла зеркало рукой, оставив след на запотевшей поверхности.
Я посмотрела на себя, стараясь прогнать из памяти образ моих губ, накрашенных «алой розой». Это была я. Я в порядке.
Освободившись от пижамы, я вошла под душ, брызги летели прямо мне в лицо. Воспоминания пришли внезапно, без предупреждения.
Мерцающий свет флюоресцентных ламп над головой. Моя тень на полу тоже мерцает.
Дверь в ее гримерную слегка приоткрыта.
Я сосредоточилась на звуке воды, на том, как она касается моей кожи, я старалась отогнать воспоминания.
Запах…
Я резко выключила душ. Завернувшись в полотенце, я ступила на коврик, с меня капала вода. Я расчесала волосы пальцами и повернулась к раковине. И тогда услышала крик.
– Кэсси! – Я различила свое имя, а в следующую секунду поняла, что кричит Слоан. В одном полотенце я бросилась в нашу комнату.
– Что? Слоан, что случилось?
На ней все еще была пижама. Светлые волосы прилипли ко лбу.
– На нем мое имя, – напряженно произнесла она, – если на нем мое имя, это не кража.
– На чем было твое имя?
Дрожащими руками она протянула мне почтовый пакет.
– У кого ты его не украла? – спросила я.
Лицо Слоан приобрело виноватый вид.
– У одного из агентов внизу.
Они просматривали всю почту, не только мою.
