Они не спускали глаз с двух «мерседесов». Никто не шевельнулся до тех пор, пока двойные двери муниципального градостроительного центра не раскрылись, выпустив Алехандро Спинолу, а вслед за ним еще троих. Первым из них был сам мэр, за ним шли мужчина и женщина.
— Женщина эта возглавляет «Ахесу», компанию, которая отвечает за район Картахи, — сказала Феррера. — Мужчина — ответственный за городское планирование.
Приехавшие вылезли из машин. Последовали теплые, не совсем искренние приветствия. Американский незнакомец скалил ослепительные зубы и с чувством обеими руками жал протянутые ему руки. По всей видимости, по-испански он говорил свободно. По прошествии нескольких минут все опять рассыпались по машинам, к которым теперь присоединился и «мерседес» мэра, и кортеж двинулся по улице Фернандо де Монтесиноса.
Остановились машины возле оставшегося после «Экспо-92» павильона Великих испанских географических открытий. Собравшись перед фасадом, группа обошла здание кругом и прошла пешком дальше к реке до Пуэнте-де-ла-Картуха. Машины встретили их возле монастыря Санта-Мария-де-лас-Куэвас и отвезли их в охраняемую огороженную часть парка. Там, среди живописной муниципальной территории, находился пустой незастроенный участок. Прибывшие опять вылезли из машин и обошли участок.
— Как вам кажется, что они делают? — спросила Феррера. — Смотреть тут нечего. Похоже на делегацию папских легатов, приехавших освятить местность.
— Больше смахивает на шакалов, метящих территорию, — сказал Рамирес.
— Я читал что-то насчет этого места и павильона. Якобы планируется построить здесь жилые дома до самой реки, — сказал Фалькон. — А моя сестра, которая в курсе всего, что касается недвижимости в Севилье, говорит, что место, которое мы сейчас видим, — дорогущее и не застраивается потому, что один банк хочет строить здесь офисное здание в двадцать этажей.
Покинув эту часть парка, машины двинулись по Камино-де-лос-Дескубримьентос и встали неподалеку от павильона Будущего. Делегация вышла и, пройдя вдоль фасада павильона, от Парка развлечений направилась к Аудиториуму. Обратно они ехали другой дорогой по противоположной стороне парка. Было видно, как они возбужденно размахивают руками, озирая действительно замечательный вид на реку, открывающийся отсюда.
— Вот где они надеются найти для себя золотую жилу, — заметил Рамирес.
— Место это относится к Парку развлечений, но оно заброшено и не используется, — сказал Фалькон. — Уж который год идут разговоры о том, чтобы построить здесь офисы, магазины и отели.
— Что ж, мы стали свидетелями зародившегося сейчас нового строительного проекта, крупнейшего в Севилье за последние пятнадцать лет, — сказал Рамирес.
Когда делегация вернулась к машинам, солнце уже садилось. Детектив Серрано отправился вслед за Спинолой и мэром. Рамирес остался приглядывать за двумя «мерседесами», в которых ехали представители консорциума «Ай-4-ай-ти»/«Горизонт». В считаные минуты «мерседесы» пересекли пойму реки, протянувшуюся до самой Севильи, и выехали на шоссе в сторону Уэльвы. У Ферреры зазвонил мобильник.
— Серрано сообщает, что те, кто с мэром, возле градостроительного центра опять разделились.
— Пусть проследит за Спинолой, а Пересу велит отправляться домой.
Через двадцать минут оба «мерседеса» подкатили к воротам отеля «Ла-Беренхена», изумрудные, орошаемые распылителями лужайки которого приятно выделялись среди выжженной солнцем бурой зелени окрест. Рамирес проскочил дальше и через сотню метров возле автозаправочной станции сделал поворот.
— Надо дать им четверть часа на регистрацию, после чего мы зайдем и представимся управляющему, — сказал Фалькон.
У Ферреры опять зазвонил мобильник. Послушав, она что-то записала и нажала кнопку отбоя.
— Это НРЦ. Они точно установили личности прилетевших на вертолете. Испанский бизнесмен в сером костюме — это Альфредо Мансанарес, новый исполнительный директор «Банко омни», американец же — это Кортленд Фалленбах, один из совладельцев «Ай-4-ай-ти». Нам также посчитали нужным сообщить, что всего час назад было объявлено, что «Банко омни» получил контроль над Средиземноморским банком, который имеет пять миллионов вкладчиков и в две тысячи девятом году переводит свой главный офис в Севилью.
— Черт возьми! — воскликнул Рамирес. — Теперь все сходится и картина ясна. Лукрецио Аренас и Сезар Бенито в свое время пообещали русским жирный кусок пирога — участие в этом строительстве как плату за грязную работу, которую они выполнили в севильском взрыве.
— И возможно, это еще не все, — сказал Фалькон. — Юрий Донцов был настроен серьезно: Лукьянова он поставил управлять бизнесом с девицами, другого своего подручного — прибрать к рукам казино, сам же он уже давно контролировал наркоторговлю. Соколов должен был обеспечивать крышевание ресторанов и магазинов. Доходы от всех этих туристских развлечений они рассматривали как плату за террористический акт, который они произвели в Севилье. Если бы власть захватила связанная с ними партия, русские расширили бы свое влияние и подчинили бы себе не только Севилью, но и всю Андалузию. Легко представить, сколько денег можно выколотить из туристического бизнеса во всей Андалузии.
— Значит, русских должно было весьма огорчить, что их партнеры не заняли главенствующего положения в парламенте Андалузии, — сказал Рамирес. — Но на что они надеются сейчас? Лукрецио Ареиас и Сезар Бенито, с которыми у них существовала договоренность, мертвы, и порешили их, как мы считаем, сами русские. Теперь же мы убедились, что проект на острове Картуха — вполне законный. И как может быть иначе? Его будет широко освещать пресса. После скандала, в который втянул «Банко омни» Лукрецио Аренас, банкиры будут вынуждены действовать осмотрительно, так, что не подкопаешься. «Горизонт», может, и станет прибегать к откатам, но это повсеместная практика, во всем мире иначе не работают. Как же, спрашивается, собираются эти русские влезть в проект?
— С помощью шантажа. По-моему, это тоже обычная уловка всех мафиози, — сказал Фалькон. — Вот представь себе: когда остается всего несколько часов до торжественного подписания контракта, к тебе в номер отеля входят несколько крепких парней и показывают тебе диск, где ты совокупляешься и принимаешь наркотики, после чего говорят: «Вот дополнительное соглашение к вашему контракту. Сейчас вы его подпишете. Если не согласитесь, мы испортим вам праздник».
— А каким образом, вы считаете, это связано с Алехандро Спинолой? — спросила Феррера.
— Мне известно, что именно он познакомил Марису Морено с Эстебаном Кальдероном и что этот роман имел отношение к заговору, — сказал Фалькон. — Я уверен, что знакомство это через Спинолу инспирировали русские. А что касается данного строительного проекта, то и здесь Спинола чрезвычайно ценен для русских, потому что работает непосредственно у мэра и может снабжать русских, а также «Горизонт» закрытой информацией.
— Доказательств, что Спинола был другом Аренаса и Бенито, мы не имеем, — сказал Рамирес, — но Хуана Вальверде и Антонио Рамоса он определенно знает.
— Надеюсь, сегодня вечером у нас появятся доказательства, что именно он является связующим звеном между русскими и консорциумом «Ай-4-ай-ти»/«Горизонт», — сказал Фалькон. — Но бросается в глаза, что весь этот хитрый план совершенно не учитывает две важнейшие фигуры.
— Альфредо Мансанареса из «Банко омни» и владельца «Ай-4-ай-ти» Кортленда Фалленбаха.
— А проект включает в себя сооружение небоскреба «Банко омни», видимо, на деньги банка, — сказал Рамирес.
— Мансанарес захочет заграбастать все себе, — сказал Фалькон, — что, наверное, никак не устроит Спинолу, а следовательно, и русских, которые, возможно, прибегнут к насилию.
— Или испортят им просмотр, — заметила Феррера.
— Не хочется повторяться, — обеспокоенно заметил Рамирес, — но у нас есть серьезный повод попросить подкрепление для операции.
— Давайте взглянем сначала на то, как обеспечена охрана на месте, — сказал Фалькон. — К тому же не стоит забывать, Хосе Луис, что, может быть, ничего и не произойдет.
